Книга Ведьма выбирает сладости, страница 27 – Милена Завойчинская

Тенекрылы, облаченные в крошечные иллюзорные бабочки и шляпки-цилиндры, выписывали под сводами замысловатые виражи, складываясь в надписи: «На счастье», «Поцелуи до головокружения» и «Берегите торт». Даже почтенные призраки-дворяне надели свои прозрачные парадные камзолы и бальные платья, и отчаянно спорили, чей облик изысканнее и аристократичнее.

Я стояла перед огромным зеркалом в своих покоях, дрожа, как осиновый лист в ураган. Мое платье было сшито словно из самой темной ночи, усыпано настоящими звездами, которые затухали и разгорались в такт моему дыханию. Магия творит чудеса, мое платье тому пример. Вместо букета я сжимала новую изящную метлу, подарок жениха на помолвку. Разумеется, она тоже была нарядная, украшенная жемчужинами, лентами, оранжевыми цветами тыквы и одной прилипшей соломинкой – на удачу.

— Ну просто конфетка! – проскрипел у меня за спиной почтенный призрак-портной, закалывая последнюю шпильку. – Прямо сахарная вишенка на торте вечности!

Я вздрогнула так, что с метлы отлетела одна жемчужинка и покатилась по полу. Это слово – «конфетка» – вызвало у меня приступ чистейшей паники.

— Только, ради всех привидений на свете, не преврати меня случайно в леденец, – заметив мою мимику, пошутил призрак и со смешком растворился в стене, оставив после себя запах камфоры и старой сплетни.

Примерно так же начинает пахнуть мой сплетничающий чайник, когда как следует настоится. Нет бы пахнуть десертами…

Нет-нет-нет! Не думать о конфетах, леденцах, зефире. Только не думать! Я не могу опозориться на таком грандиозном событии и устроить свой традиционный хаос.

Это мой главный страх. В день собственной свадьбы, на глазах у всего Блэкхоллоу от волнения чихнуть и превратить жениха, священника или, того хуже, саму себя в карамельного петушка. Бедняга мэр до сих пор от меня шарахается, а ведь ему еще женить нас с Эдвардом.

Дверь скрипнула, и на пороге возникла Марушка. Ее голову украшал крошечный цилиндр из черного бархата с миниатюрным пером феникса, а на шее красовался белоснежный бант. Она не икала, слава святым лягушатам, потому что я спрятала от нее все зелья и не подпускала и близко ни к каким флакончикам и к своему котелку.

Фамильяр смотрела на меня с необычной для нее серьезностью.

— Ну что, Нелли, – произнесла она, грациозно подходя. – Готова к самому большому и самому сладкому хаосу в твоей жизни? В прямом и переносном смысле.

— Я не знаю, Маруш, – прошептала я, подхватив ее на руки, и принялась аккуратно почесывать под подбородком, чтобы не задеть шляпу и бант. – Я так боюсь опозориться. Опять. В самый ответственный момент…

— Глупости! – фыркнула кошка и демонстративно зевнула. – Эдвард тебя любит именно за это. За твое «опять». Без этого ты была бы просто обычной скучной серьезной ведьмой с идеальными зельями, а он – занудным магом из тех, что живут в башнях из слоновой кости. А теперь выдохни, моя ведьмочка. Твой жених ждет. И торт уже выносят, чтобы установить на подиум. Мне пора, я должна успеть занять стратегически выгодную позицию рядом с ним, пока его не обнесли эти прожорливые увальни-домовые. Они уже притираются поближе к столу, я видела!

Мысли о торте и, главное, о женихе немного успокоили меня. Я сделала глубокий вдох, поправила съехавший набок цилиндр Марушки, отпустила ее на пол и вышла из комнаты с видом королевы.