Книга Увидимся в другой жизни, страница 33 – Катриона Силви

Через некоторое время возвращается Элоиза, все еще в медицинской форме. Она замирает с ключами в руке:

— Ты опять грызешь ногти.

Санти смотрит на свои пальцы. Привычка, от которой он, казалось, избавился лет тридцать назад, подкралась, как призрак. Элоиза запирает за собой дверь.

— Перед Торой только не грызи.

— Ты правда считаешь, что я хоть как-то могу на нее повлиять? – усмехается он.

Элоиза сбрасывает куртку, достает из холодильника бутылку пива и ставит перед Санти.

Он открывает ее и делает большой глоток.

— Как ты поняла? – спрашивает он.

— Потому что я тебя знаю. Всю жизнь ты живешь так, словно кто-то тебя испытывает. И ты словно хочешь одержать блестящую победу. – Она целует мужа в лоб, разглаживает его непослушные волосы. – Но это не экзамен, и здесь нет проходного балла. Все, что мы можем сделать, – подвести ее чуть меньше, чем остальные.

* * *

На следующий день Санти начинает учить Тору вязанию. Она намеренно вяжет неуклюже, а спустя десять минут и вовсе отказывается продолжать.

Санти измеряет прогресс не по площади – та медленно вырастает сантиметр за сантиметром и уменьшается почти с той же скоростью, когда Тора распускает неправильные петли. Он измеряет его количеством брошенных друг другу слов. Даже если у них ничего не выходит, кроме противостояния, они оба в этом участвуют.

Тора еще далека от того, чтобы исправить ситуацию с пледом, когда приемные родители узнают о новом ее проступке – она тайком выносит еду из кухни. Элоиза с Санти стоят в комнате Торы, как детективы на месте преступления, и смотрят на улики, спрятанные в жестяной банке под кроватью. Печенье, пачки с остатками чипсов, сморщенное яблоко, плитка шоколада – разломана на кусочки, каждый завернут отдельно. Санти видит в них сухие пайки. На подоконнике тринадцать стаканов с разным количеством воды. Он щелкает по каждому из них, извлекая причудливый мотив.

— Она живет как затравленный зверь.

Элоиза говорит тихо, хотя в этом и нет необходимости. Торы нет дома – она сейчас с Лили, единственной своей подругой.

— Как думаешь, может, убрать все это?

Санти закрывает банку и задвигает ее обратно под кровать.

— Нет, она должна чувствовать себя в безопасности.

Он аккуратно кладет на место листы бумаги, которые лежали рядом с банкой, – нарисованные карты невероятных миров.

Элоиза кусает губу – старая привычка, которая усугубилась за последние недели.

— Может, она никогда и не почувствует себя в полной безопасности. Из-за всего, что с ней случилось.

Отчаяние – то, что Санти ненавидит больше всего на свете.

— Время, – заключает он. – Вот что ей нужно.

* * *

Санти звонит матери. Он сидит на пеньке в конце сада, потому что Тора не любит, когда он говорит по-испански.

— Почему? – спросил он ее в тот первый раз, когда она расстроилась.

— Ты можешь обсуждать меня, а я даже не пойму этого.

— Тора, я не всегда обсуждаю тебя, – закатил глаза он.

Плотные летние сумерки. Какая-то ночная птица, которую Санти не может определить, мягко поет в деревьях.

— Привези ее сюда, – просит его мать. – Почему бы тебе не привезти ее ко мне? Я хочу повидать внучку.

Санти потирает лоб. Он ни разу не был дома после переезда в Кёльн. Наоборот, он ждал, что семья приедет к нему. У него слишком много забот: Элоиза, работа, теперь Тора.