Книга Увидимся в другой жизни, страница 28 – Катриона Силви

На шестой день рождения Эстелы он умирает.

Тора не осознавала, как сильно она полагалась на его непоколебимую веру, пока та не пошатнулась. Перед самой смертью Санти хватает ее за руку, словно не хочет отправляться туда, где его дожидается Бог. Когда он уходит, Тора начинает безумно и истово ждать его возвращения. Она никому в этом не признаётся – ведь все и так уже приглядывают за ней. Лили, ее родители, Аурелия, которая перебралась в Кёльн, чтобы помочь с Эстелой. Если бы они знали, что всякий раз, когда Тора слышит шаги на лестнице, она думает, что это Санти, то переехали бы к ней и спугнули его призрак. Поэтому она смиряется с горем и ни с кем не делится.

Тора с Санти прожили вместе десять лет, но этого оказалось недостаточно, хотя иногда они ощущали время как бесконечность: оно разворачивалось спиральным рукавом галактики.

Тора думает уехать. Она даже идет с Эстелой на главный вокзал. Они стоят под уходящими вдаль сводами и смотрят на всплывающие на экранах маршруты поездов. Тора уходит с вокзала, так и не купив билеты. Но уходить нужно было до того, как она встретила Санти. А теперь слишком многое связывает ее с этим местом: работа, школа Эстелы, Аурелия, которая переехала, чтобы поддержать ее, Тору. Она не признается себе, что ничего из этого не важно. Тора остается здесь только по одной безумной причине: если она уедет, Санти не будет знать, где ее искать.

* * *

Эстела меняется, словно та ее часть, которая была дочерью Санти, умерла вместе с ним. Она не похожа ни на него, ни на Тору. Эстелу будто собрали ее безумные родители-изобретатели из частиц себя. Никогда прежде этот факт не казался таким чудесным и таким жестоким.

Тора укрывает дочь, целует ее в лоб. Интересно, когда Тора согласилась, чтобы ей в грудь вогнали копье, понимая, что при этом она чудесным образом выживет, но рана будет кровоточить всегда?

— Где папа? – спрашивает Эстела.

Еще немного крови вытекает из раны.

— Милая, папа умер, – напоминает Тора.

— Я знаю, – серьезно говорит Эстела. – Но где он?

У Торы кружится голова. Интересно, Эстела обсуждала это с дедушками и бабушками? Дедушка с бабушкой по отцовской линии сказали бы ей, что Санти на небесах. Родители Торы ответили бы Эстеле так же, как и ей самой в этом возрасте, когда умер дядя: что его больше нет.

— Как ты думаешь? – спрашивает Эстела.

Она смотрит на потолок, усеянный светящимися звездами, которые появились здесь еще до ее рождения. Воспоминание пронзает Тору, словно колючая проволока: Санти стоит на стремянке, создавая вселенную для дочери.

— Мне кажется, он где-то там, – говорит Эстела. – И ждет.

У Торы перехватывает дыхание. Так странно, что она слышит от дочери то, в чем сама необъяснимым образом убеждена, и ей даже страшно спросить Эстелу, что она имеет в виду.

— Ждет чего? – наконец спрашивает Тора.

Но Эстела не отвечает. Девочка переворачивается на другой бок, и Тора выходит из комнаты. Она наливает себе бокал вина и садится на диван с Фелисетт – та уже старая и почти ничего не видит. В хриплом мурлыканье кошки Тора слышит неподдельную скорбь.

Тора продолжает жить – от злости, по привычке, из любви к дочери. Из причудливой и несмышленой Эстелы вырастает замечательный человек – алхимия, которую Тора никогда не поймет. Несмотря на доводы дочери (когда Тора постареет, ей придется вечность взбираться по бесконечным ступенькам слабыми шаркающими ногами), Тора остается в своей квартире на верхнем этаже. Лили заглядывает к ней в гости и жалуется, что время ускорилось, что все происходит слишком быстро. Тора не соглашается. Для нее время тянется медленно, словно вселенную наливают в воронку и она оставляет после себя огромные пустоты.