Книга Ведьмина роща, страница 104 – Елена Абрамкина

На другой день народ из деревни приходил и тоже ласково, жалостливо просил, каялся, дары богатые приносил. Но не подняла глаз ведьма молодая, не откликнулась, точно сердце ее камнем вдруг обернулось.

Хожему бы радоваться, что милая его о людях не тоскует больше, только неспокойно на душе: полюбил он Глашу за смех яркий, за огонек озорной в глазах, за нрав живой да за сердце доброе. Хоть и звал ее с собой уйти, а больше всего боялся, что станет она, как и все в мире его, холодной да печальной, что смолкнет смех ее, утихнут песни девичьи. Но раньше беда пришла, не успела Глаша порог царства его переступить, сковала ей сердце боль незаслуженная: родная сестра, последняя зацепочка в этом мире, отреклась, прочь прогнала. Но что взять с ребенка неразумного: не знает, какую силу на этом берегу любое слово имеет, крикнула глупость с перепугу – и отрезала сестру от мира человеческого. Трудно ниточку обратно натянуть, коли не поможет кто, Аксюте самой не управиться, а милой его без людей нельзя, уж понял это Хожий. Одна надежда теперь на седого пастуха.

А Глаша все взгляд от ручья оторвать не может. Опустит руку в воду, чудится ей – на пальцах кольца драгоценные так и переливаются, вынет руку – нет ничего. Сперва просто любопытно было, потом сердиться стала, сидит весь день, хоть одно колечко достать пытается, а они в воду соскальзывают с пальцев, стоит только руку высунуть. Раз рассердилась, хлопнула ладонью по воде, полетели на лицо да на волосы брызги свежие, звонкие, а как разошлась рябь, видит Глаша: в косе, что венком вокруг головы уложена, блестят бриллианты мелкие, в ушах серьги, точно светом луны налитые, на шее ожерелье сверкает. Рукой прикоснется – нет каменьев, по волосам ладонью проведет – вода одна. Стала примерять набор, что Хожий ей дарил, да он и в подметки не годится тем чудным драгоценностям, что в ручье прячутся. Сорвала серьги и кулончик смородинный, хотела и колечко снять, да птицы отвлекли.

И ночами не спит, все про драгоценности из ручья думает. Гладят ее руки любимые, целуют губы желанные, да все не в радость, об одном только и думает. И задремать Глаша пытается, а перед глазами все камни под водой сверкают, и шепчет голос переливчатый, что не в ручье они, а в реке, у самой стремнины. И будто идет она, тянет руку к ним, но сокол с неба прилетает, хватает ее да прочь уносит. Проснется, прижмется к милому покрепче, а сон уж не идет. Иной раз и хочет у Хожего про драгоценности эти спросить, да посмотрит, какой он хмурый ходит, так охота говорить и пропадает.

На четвертое утро собрался Хожий дело исправлять, поцеловал милую и отправился в колхоз. Ничего не ответила Глаша, холодно ласки его приняла, не обняла, глаз не подняла, а как ушел, к реке бросилась – каменья драгоценные искать.

Долго по берегу босая гуляла, косу в руке теребила да все на воду глядела. Мутно в голове, точно туманом затянуто, иной раз сердечко встрепенется испуганно, поднимет Глаша голову, на птиц посмотрит, сама себе удивится, что стоит у реки, да только голос переливчатый все шепчет, все зовет в воду. И снова Глаша глаза опускает, видятся ей под водой камни драгоценные, и чем ближе к стремнине, тем крупнее да ярче, а руку протянет – нет ничего, ил один. В топкие места забрела, лужицы глубокие от ног босых остаются, по следам этим нетрудно Хожему будет узнать, куда невеста его ушла, да как бы поздно не стало.