Книга Песня для Девы-Осени, страница 67 – Елена Абрамкина

Народ согласно загудел, закивал. Староста довольно покрутил ус и вдруг посмурнел.

— Было так из века в век, сколько стоит здесь деревня наша, и ни в чем никогда нужды мы не знали, а нынче стряслось неладное: уж русальи вовсю, а дождя с самой весны нет. Ходили у Лады спрашивать, да нет их дома-то, и козы золотой не видно нигде, все луга обыскали.

«Нежто и сюда Мороз добрался? – думает Гришук. – Нет, весну раннюю ухватить он еще может: близко она от его поры, но чтоб в самое лето забраться – здесь его власти нет».

— А в лесах козу не искали? – спрашивает Гришук у старосты. – Здесь кругом они такие, что и заплутать немудрено.

Вздохнул староста, переглянулся с соседом.

— Как не искать – искали. Только дело тут тоже непростое: это для вас лесовик только в сказках и есть, а у нас вот он, по этим самым лесам бродит за хозяина, Афоней зовется. Так-то он дед неплохой, хоть и сварливый временами, ну да поживи с его, не таким станешь. Но этот год чего-то тоже взъелся, никого, почитай, не пускает, все кружит, кружит тебя по лесу дотемна, а как лес редеть начнет, глядь – ты от деревни-то и не ушел вовсе. Словом, кому сказки и песни, а кому беда взаправдашняя.

На утро простился Гришук со старостой и направился ко дворцу золотому гребень добывать да, коли по силам то ему, подсобить в беде. От деревни до дворца шла дорога торная, мелким камнем вымощенная, хоть и казался дворец далеко, а и глазом Гришук моргнуть не успел, как у самого крыльца очутился. Сидит на крылечке Лада и на дудочке золотой играет, да не радостный наигрыш: плачет дудочка, горюет. Однако, увидав Гришука, поднялась Лада с крыльца, руки к нему простерла, проводила во дворец свой, усадила за стол дубовый, угостила как дорогого гостя, да отвечать скорее велела, чем она помочь ему может в деле его непростом.

— Негоже мне о помощи просить, когда сама ты в беде, – ответил Гришук. – Рассказали мне в деревне, что дождя живительного ждут и люди, и поля, и леса, да нет его. Скажи, в чем беда, может, сумею дело поправить?

Вздохнула Лада печально, головой покачала.

— Права сестрица: доброе у тебя сердце и бесстрашное, да только куда тебе с бедой этой справиться? Я уж две седмицы избыть ее не могу.

Но Гришук на своем стоит:

— А ты расскажи – поглядим. По силам мне было весну разбудить, может, и здесь на что сгожусь. А нет, так хоть душу облегчишь.

Подумала Лада, припомнила, что Весняна про гусляра говорила, и рассказала, что подарил ей отец на свадьбу козу золотую. Но не столько шерстью своей чудесна та коза, сколько молоком. Лишь один раз в год надобно козу эту доить и молоко ее с высокой горы по всей земле разносить, чтобы все на этом свете плодилось и соком наливалось. Коза норову непростого: вольно пасется она в окрестных лугах и лесах, ни зверь, ни птица, ни человек навредить ей не могут. Да и попробуй поймай – ноги быстрые, рога острые, одной дудочкой только можно ее приманить, а потом уж хватай да принимайся гребнем узорчатым ее чесать, тогда только встанет она спокойно возле тебя и сможешь подоить ее, сколько нужно.

Каждый год на заре лета выходила Лада в луга и леса, играла на дудочке золотой, и приходила к ней коза. А в этом году не пришла. Третью седмицу ищет она козу, все луга обошла, все опушки лесные осмотрела – нет нигде. Из всех птиц и зверей один филин старый видел ее, а где – не говорит. Стала уже Лада лешего Афоню подозревать: сам из чащи не выходит, точно прячется, филину запретил говорить, где коза. Да только не водилось за ним ничего дурного, всегда приветлив, никогда в помощи не откажет, а как ягоды или орехи пойдут, так он первый у ее крыльца с полными корзинами. И зачем ему коза могла понадобиться? Молока-то он отродясь в рот не брал. Ходила Лада к лесной опушке, и ласковые слова говорила, и совестила – молчит Афоня, не выходит из лесу своего.