Книга Песня для Девы-Осени, страница 105 – Елена Абрамкина

— Да как же знаешь ты, что нашел? – еще пуще удивляются хозяева.

Подмигнул дед:

— С мое поживете, еще и не такое знать будете.

Взял Наум лыжи, тулуп старый накинул, поклонился хозяевам.

— Благодарствую за то, что меня, старого, приютили, что Гришука-сироту приветили, а больше всего – за то, что Ясну мою горемычную приголубить не побоялись. Будут за то дом ваш вовек беды и нужда стороной обходить. А теперь прощайте! Ждут меня в другом месте другие дела.

Кинулись Епифан с Настасьей деда остановить, а тот – за порог, с крыльца и скорее зайца к лесу своему побежал. И говорили люди после, будто встретила его у самого леса старушка седенькая, в которой старожилы Марфу, жену Наумову, признали, взялись они за руки и вместе в чащу ушли. Долго об этом на селе судачили, не раз Епифан с мужиками в лес ходил Наума искать, да только стоит изба его пустая, снегом по самую крышу укутанная, а в лесу – ни следа, ни полследа.

Только поулеглась молва, новое чудо село всколыхнуло: воротился гусляр их, Гришук, да не один, а с женой любимой. Поправили избу дедову и стали там жить тихонько, только по праздникам и выезжать в люди. И говорил народ шепотом, что в избу ту непростые гости хаживают: не то, что Наум с Марфой, а сам князь Мороз с молодой княгиней бывали.

Отложил старец слепой гусли, потянулся за кружкой с квасом. Притихли дети у печи, с отца на мать глазами бегают. Ухмыльнулся хозяин, ус золотой закрутил, хлопнул в ладоши.

— А ну-ка, Мира, подай сказителю щей горячих да хлеба свежего!

Подскочила девочка с пола, куклу брату сунула, принялась из печи котелок доставать да хлеб ароматный, румяный нарезать. А хозяин жене подмигнул и гусли свои взял.

— Благодарствуем за песни твои, старец! Отдохни теперь, отведай щей горячих да послушай нас. Много историй про гусляра и осень ходит по миру, не все они с правдой дружат, да не в том смысл. – Хозяин подозвал дочь, ласково потрепал ее по голове. – Главное, что помнят люди про Гришука и Ясну, да черное с белым не путают. Твоя же песня, старец, ближе всех к правде подобралась, а если запамятовал чего, мы с зорькой моей ясной напомним.

Песни Гришука