Книга Академия Последнего Шанса, страница 48 – Наталья Добкевич

— Тогда идите. С завтрашнего дня — лекции.

---

Мы вышли из зала, и я рухнула в объятия Кирана.

— Получилось, — шептала я. — Получилось!

— Я же говорил.

— Ты говорил, что всё будет хорошо.

— И оказался прав.

Я отстранилась. Посмотрела на него.

— Киран, а твоя метка?

Он закатал рукав.

Чёрная линия... она стала бледнее. Тоньше. Почти незаметной.

— Не растёт, — сказал он. — И, кажется, даже отступает.

— Это значит...

— Это значит, что проклятие умирает. Без Бездны ему нечем питаться.

Я обвила его шею руками.

— Мы справились.

— Мы справились.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя. А теперь идём. Тебе нужно собрать вещи.

— Какие вещи? У меня только дневник и гребень.

— Тогда идём за новыми.

Мы пошли по коридору, держась за руки.

— Киран, — сказала я.

— М?

— Я всё ещё не верю. Что всё кончилось. Что мы живы. Что мы вместе.

Он остановился. Повернулся ко мне. Взял моё лицо в ладони.

— Смотри на меня.

Я посмотрела.

— Я здесь. Я живой. Я люблю тебя. Это не сон.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что во сне ты не можешь чувствовать это.

Он поцеловал меня. Прямо посреди коридора. При всех.

Кто-то ахнул. Кто-то засвистел. Кто-то зааплодировал.

Мне было всё равно.

— Я люблю тебя, Киран Веласкес, — прошептала я.

— Я люблю тебя, Айрис Ланье. А теперь идём, пока нас не заставили объясняться перед ректором.

— Пусть попробуют.

Он засмеялся. Впервые за всё время — громко, свободно, счастливо.

— Ты невозможная.

— Сам такой.

Мы пошли дальше. В новую жизнь.

Вместе.

---

Мимо проходили студенты. Кто-то косился, кто-то шептался, кто-то улыбался.

Мне было всё равно.

Потому что он был рядом.

Потому что мы были вместе.

Потому что впереди была жизнь.

Настоящая. Свободная. Наша.

В ту ночь мне приснился сон.

Я стояла посреди белой пустоты. Ни стен, ни пола, ни неба — только белый свет, льющийся отовсюду. Он был тёплым и холодным одновременно, ласковым и чужим.

— Ты пришла.

Голос раздался со всех сторон сразу. Женский. Древний. Знакомый до мурашек.

Я обернулась.

Она стояла в трёх шагах от меня. Высокая, тёмноволосая, с глазами, в которых горело пламя. Идеально правильные черты лица, длинные волосы, распущенные по плечам, и платье — чёрное, струящееся, будто сотканное из самой тьмы.

Но главное — глаза. Серые, как у меня. Как у мамы. Как у деда.

— Кто ты? — спросила я. Голос дрожал, хотя я пыталась его унять.

— Ты знаешь.

Она улыбнулась. В улыбке не было тепла — только знание. Тысячелетнее знание.

И вдруг я поняла.

— Ланье, — выдохнула я. — Ты из моего рода?

— Я была первой, кто запечатал Бездну. — Она сделала шаг ко мне. — И я же буду последней, кто откроет её.

— Что? Нет...

— Ты думаешь, всё кончено? — она склонила голову набок, разглядывая меня, как диковинную зверушку. — Думаешь, смерть одного безумца остановила то, что длится тысячелетия?

— Врата запечатаны. Я видела.

— Ты видела то, что хотела видеть.

Она взмахнула рукой — и белая пустота вокруг нас исчезла.

Мы стояли у врат Бездны. Настоящих. Не тех, что я видела в прошлый раз. Эти были огромными — от земли до неба, чёрными, пульсирующими, живыми. Из них сочилась тьма — густая, маслянистая, она растекалась по камням, впитывалась в землю, тянулась к небу.

— Они открыты, — прошептала я.

— Пока нет. Но скоро.

Женщина подошла к вратам. Положила ладонь на чёрную поверхность. Тьма отозвалась — зашевелилась, потянулась к ней, обвила руку, как ручная змея.