Книга Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть, страница 30 – Ольга Ваниль

Голубая.

Как небо в ясный летний день.

Он опустил взгляд на рану — хотя как он вообще что-то видел сквозь эту повязку, я понятия не имела — и его улыбка стала ещё шире.

Если он и испытал боль, то только был рад этому.

Радовался, как ребёнок подарку на Новый год.

А потом его атаки стали яростнее.

Быстрее.

Безжалостнее.

Я заблокировала один удар, второй — и пропустила третий.

Его нога врезалась мне в живот с такой силой, что воздух вылетел из лёгких, я оступилась, потеряла равновесие, и мир перевернулся.

Земля ударила меня в спину.

Я попыталась вскочить, но его ботинок уже обрушился мне на грудь, придавливая к земле, и он навис надо мной как воплощение моего личного кошмара.

Белые волосы свесились вниз, обрамляя тёмное лицо.

Клинок поднялся.

— Это был отличный бой, — произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение. — Мне жаль тебя убивать.

Пауза.

— Но таков порядок.

Клинок начал опускаться — медленно, почти нежно — целя мне прямо в шею.

Я сжалась.

Зажмурилась.

И почувствовала, как что-то горячее хлынуло из груди, разлилось по всему телу волной расплавленного золота, прокатилось по венам, наполнило каждую клеточку, и вырвалось наружу — туда, где сталь уже касалась моей кожи.

Звон.

Оглушительный, резкий.

Я открыла глаза.

Клинок застыл в паре миллиметров от моего горла, упёршись в невидимую преграду, которая мерцала золотистым светом и мелко дрожала от напряжения.

Щит.

Мой щит.

Тёмный эльф отступил на шаг, опустил меч и просто застыл, склонив голову набок, словно любуясь редким экспонатом в музее.

Его язык медленно скользнул по губам.

— Наши поиски окончены, — произнёс он тихо, почти нежно. — Генерал будет доволен.

Я воспользовалась моментом — вскочила на ноги, схватила валявшиеся рядом клинки и бросилась на него.

Он уклонился от первого удара.

Отразил второй.

Третий.

А потом его кулак врезался мне в лицо — так быстро, что я даже не увидела движения, так сильно, что мир взорвался белым светом, а потом потонул во тьме.

Последнее, что я почувствовала — как земля снова летит мне навстречу.

А потом — ничего.

* * *

Сначала была боль.

Тупая, пульсирующая, разливающаяся по всей левой половине лица с эпицентром где-то в районе скулы.

Потом — холод.

Каменный пол под спиной, сырой воздух, пробирающий до костей.

И наконец — голоса.

Тихие, приглушённые, доносящиеся со всех сторон — шёпот, плач, стоны боли, чьё-то надрывное мычание, словно кто-то пытался кричать сквозь кляп.

Я открыла глаза.

Тусклый голубоватый свет струился откуда-то сверху, с каменного потолка, испещрённого прожилками какого-то светящегося минерала, и в этом призрачном сиянии я увидела прутья.

Металлические.

Толстые.

Ржавые.

Темница.

Я в темнице.

Страх накатил волной — холодной, липкой, сжимающей горло невидимыми пальцами — и я резко села, оглядываясь по сторонам.

Другие клетки тянулись вдоль стен в обе стороны, сколько хватало глаз, и в каждой из них сидели эльфы — светлые, такие же как я, с бледными лицами и потухшими глазами.

Напротив меня, в клетке через проход, сидел Лоранис.

Он смотрел на меня с таким видом, будто во всём этом была исключительно моя вина — будто это я лично привела орков, призвала тёмных эльфов и засунула его в эту темницу.

В клетке слева я увидела мать — Верховную Жрицу, как её здесь называли — и других эльфов, которых успела запомнить за своё недолгое пребывание в деревне.