Книга Танцы с бубном и принц в придачу, страница 99 – Марианна Красовская

— А мои служанки?

— Догадываются, я полагаю, но девочки умные, будут молчать. Я пообещал о них позаботиться, когда война окончится. Они знают, что я никогда не лгу.

И снова поклонился, явно считая разговор оконченным.

Я отодвинула в сторону флакон и налила себе крепкого кофе из чеканного серебряного кофейника. Позавтракала без особого аппетита, нацепила рубиновую диадему, два браслета и несколько перстней и отправилась на прогулку.

Скажи мне кто несколько месяцев назад, что я буду не рада золоту и драгоценным камням, я бы только посмеялась. Ведь это не просто украшения — это еще и деньги, причем немалые. Но теперь вся эта мишура не имела для меня никакой ценности, не приносила ни капли радости. Эх, взрослею, наверное.

Несмотря на то, что природа Шамхана сжалилась над своими детьми и милостиво посылала дожди едва ли не каждую ночь, пустыни все еще не напились. Там, где река Сулать несла свои мутные потоки, все зеленело и цвело. Но стоило отъехать в сторону, как я снова увидела сухую растрескавшуюся землю, сквозь которую едва-едва пробивались робкие ростки. Кусты и плодовые деревья еще стояли голые, но ветви их уже наливались соком.

Большая часть нашего пути шла через пустые земли. Главная река Шамхана здесь делала крюк. Можно было ехать вдоль ее берега, но это стоило бы нам недели пути, не меньше, и я сказала своим стражам, что мы едем напрямик, через пустыню. Они молча подчинились.

В этот раз со мною не было услужливого Алхара. Тот давно уж уехал на войну. Жив ли он? Не знаю. Никто мне этого не скажет. Место белого стража занял Раэлон, который заявил, что обещал своему господину не спускать с меня глаз. А лиц двух серых стражей я по-прежнему не видела и голосов их не слышала.

Днем разговаривать было совершенно невозможно из-за зноя и пыли. Мы закрывали лица платками и двигались так быстро, как могли. Точнее — ровно с той скоростью, которую я могла выносить без риска свалиться с лошади. Наездница из меня так себе. Зато вечером у костра можно было и поболтать.

— Раэлон, ты ведь не шамханец?

Было в лице верного слуги Данияра что-то чужеродное. Нос картошкой, лицо слишком круглое, глаза иного разреза. У шамханцев по большей мере тонкие лица и чуть опущенные внешние уголки глаз. И всегда великолепные волосы. Раэлон же был лыс как коленка.

— Не совсем так, мудрейшая сайдэ, я родился в Асии.

— Как так вышло?

— Мой отец — личный слуга достопочтенного Альхара эль-Нариза, посла Шамхана. А матерью стала горничная из замка Дор-Ваш. Это резиденция королевы Асии, если вы не знаете. Когда мне исполнилось три года, отец забрал меня и увез к себе на родину, как того требуют наши обычаи.

— Это жестоко. Должно быть, твоя мать очень страдала.

— Не думаю. Я не был желанным ребенком. Отец предлагал стать его женой, она отказалась. Полагаю, она вздохнула с облегчением, когда избавилась от меня.

— Мне жаль, — искренне вздохнула я. — Ты не скучал по матери?

— Не припомню такого. У меня замечательный отец, очень чуткий и заботливый. Он всегда был рядом. Позаботился о том, чтобы я ни в чем не нуждался. Мне было шестнадцать, когда в мои руки положили новорожденного принца Данияра. И с тех пор служба принцу стала всей моей жизнью.

— Но ты ведь сын посла! — удивилась я. — За что тебя так?