Книга Ева особого назначения, страница 48 – Майя Грин

— Евонька, — его обманчиво ласковый голос прошёлся наждачкой по моим нервам. — Подошла, красавица. Не ждала?

— Здравия желаю, товарищ полковник, — я щёлкнула каблуками, автоматически вытягиваясь в струнку. Рефлексы, вбитые годами, сработали мгновенно. — Никак нет. Соколов наблюдал за нами с каменным лицом. «Полковник Шпак прибыл с внезапной инспекцией по линии Главного штаба, — сухо пояснил он. — Изучает эффективность новых методик подготовки на периферии. Заинтересовался, естественно, успехами твоего взвода. И... — он многозначительно посмотрел на меня, — методами нашего нового преподавателя тактики. Отчеты, видите ли, слишком уж впечатляющие.»

По спине пробежали мурашки. Ничего хорошего от этого визита я не ждала.

* * *

Тер Алексей Батин.

Я проверял снаряжение в арсенале, когда ко мне подбежал запыхавшийся Петров.

— Там приехал... — он проглотил воздух. — какой-то полковник! С Мамочкой в кабинете Соколова. С виду... ну, бука еловая. Вы уж присмотрите.

Я отложил протирку оптического прицела. Не к добру это. Не каждый день в глухую академию на границе наведываются посторонние полковники. Инстинкт подсказывал, что визит связан со мной. Или, что более вероятно, с нашими последними успехами.

Через полчаса меня вызвали к коменданту. Я вошёл и сразу почувствовал напряжение, витавшее в воздухе. Соколов сидел за столом. Ева стояла напротив, её спина была неестественно прямой, а лицо — закрытой маской. И между ними, в кресле, восседал тот самый «бука». Полковник с тяжёлым взглядом и шрамом на лице, который смерил меня оценивающим, откровенно пренебрежительным взглядом.

— Тер Батин, — произнёс Соколов. — Знакомьтесь. Полковник Виктор Шпак. Куратор пограничных училищ из Главного штаба.

— Товарищ полковник, — кивнул я, соблюдая субординацию.

Шпак не ответил на приветствие. Он медленно, с ног до головы, осмотрел меня, будто покупатель на рынке, разглядывающий подозрительно дешёвый товар.

— Так это тот самый столичный цветочек, который учит наших курсантов новым «играм»? — ядовитым тоном прокомментировал он. — Слыхал я о ваших... новациях, тер Батин. «Щит и Молот», «Глухая связь». Звучит красиво. На бумаге.

Он перевёл взгляд на Еву.

— А ты, Громова, поддалась на эти красивые обёртки? — он с отеческим укором покачал головой, поворачиваясь к ней. — Я тебя другому учил. Солдат — это инструмент. Простой, как лом, и надежный, как кувалда, а вы тут с ними... бальные танцы устраиваете. Красиво, но на войне за грацию не начисляют баллов.

Ева не дрогнула, но я увидел, как сжались её кулаки, скрытые за спиной.

— Мы повышаем эффективность взвода, товарищ полковник, — ровно доложила она. — Результаты учений это подтверждают.

— Учения? — Шпак фыркнул и поднялся с кресла, подойдя ко мне вплотную. — Я эти «учения» на картах в столице видел — игрушки для мальчиков. А ты, красавчик, давно в настоящем бою был? Когда воняет магией и кровью, а не мелом и теорией?

Его слова, как раскалённые иглы, впились в самое больное место. В ту самую рану, которая до сих пор ноет по ночам, но я не подал вида.

— Недостаточно давно, товарищ полковник, чтобы забыть: проигрывают тому, кто умеет думать.

Наступила звенящая тишина. Шпак усмехнулся, но в его глазах не было веселья — холодная злоба.