Книга Ева особого назначения, страница 32 – Майя Грин

А потом... они начали шевелиться.

Сначала Новиков, без моей команды, выдвинул дозорного на фланг. Потом Сидоров сам, используя магию земли, соорудил импровизированное укрытие, а не ждал, пока я найду ему позицию. Они ошибались, спорили, но действовали. Самостоятельно.

Я видела, как мой отлаженный, но зависимый механизм со скрипом, с пробуксовкой, начал превращаться в нечто иное. В организм, где каждая клетка начала думать за себя и за того, кто рядом.

И в этот момент из-за поворота, точно из-под земли, выросла «вражеская» засада. Тактический ход Алексея был безупречен — он отрезал одну группу от другой. Старая тактика взвода дала бы сбой. Я, затаив дыхание, увидела, как Новиков, вместо того чтобы паниковать, сделал то, чего я бы никогда не приказала — короткий, рискованный прорыв по скальной осыпи, отвлекающий манёвр. В это время вторая группа, без команды, ударила с тыла.

Они не просто отбили атаку. Они её переиграли. В этот момент я поняла, что Алексей был прав на все сто.

Сердце сжалось от гордости. Это были уже не мои мальчишки. Они становились бойцами. И это зрелище стоило всех нервов, потраченных во время моей вынужденной пассивности.

* * *

Тер Алексей Батин.

Я видел их растерянность в первые минуты — как щенки, потерявшие мать. Всё шло по моему чёртову плану, который сейчас казался мне изощрённой пыткой. Не хотелось быть злом для пацанов, которые смотрели с таким азартом на занятиях.

Я создавал им кризисы, подталкивал к краю, и каждый раз внутри что-то сжималось, когда видел их замешательство. Рука так и тянулась дать подсказку, крикнуть: «Эй, дурачье, киньте дымовую гранату и отходите!»

Но я молчал, наблюдал и ждал — дождался.

В тот момент, когда моя условная «группа противника» зажала Новикова с Петровым, я уже мысленно ставил галочку — локация зачищена. И вот тогда Новиков, этот ушлый курсант, посмотрел не на меня, а на Петрова, что-то крикнул, и они рванули не назад, как учит устав, а вперёд, по самой неудобной, самой немыслимой траектории.

Это был тот самый манёвр, который я разбирал на прошлом занятии — «тактика дикобраза». Короткий укол в самое мягкое место атакующего. Они не просто повторили его. Они его адаптировали под местность.

Восторг, острый и пьянящий, ударил мне в голову. Чёрт возьми. Они поняли — не просто вызубрили, а пропустили это через себя и выдали, когда это было жизненно необходимо.

Учения закончились. Курсанты стояли передо мной — грязные, пропотевшие, с синяками и ссадинами, но с горящими глазами. «Ну что? Мы справились?» — читалось в их глазах.

Я молча обошёл строй, глядя в каждое лицо.

— Хуже, чем могло бы быть, — сказал я, и увидел, как они поникают. — Но... в тысячу раз лучше, чем было вчера. Сегодня вы не выполняли приказы, а принимали решения. И некоторые из них... — я позволил себе короткую улыбку, — были гениальны. Завтра разберём ошибки, а сегодня — вы молодцы.

Они выдохнули. И по их уставшим, запылённым лицам расползлись такие радостные, такие глупые и честные улыбки, что я почувствовал гордость за них.

* * *

Тера Ева.

Я спустилась к ним, когда тер Алексей закончил. Они вытянулись, но в их позах читалась не столько уставная выправка, сколько желание поскорее поделиться впечатлениями.

— Взвод, — сказала я, и мой голос прозвучал мягко, без привычной стали. — Отчёт об эффективности представлю позже. Но с точки зрения сержанта... — я обвела их взглядом, — я сегодня впервые увидела не курсантов, а полноценную боевую единицу. Свободны.