Книга Колдовство — не грех, а средство выживания, страница 20 – Алия Балгереева

На улице бушевала пурга, норовя укутать все дома снежным покрывалом. Я довольно долго лежала и слушала, как ветер бьёт в стены и хлопает ставнями. Под эти звуки и забылась тревожным сном. Сначала привиделись разбойники, потом я бежала по лесу от Ловца, который двигался гораздо быстрее меня и старался закинуть мне на шею веревку с петлей на конце. Я споткнулась о корягу, упала, а он навалился сверху и принялся затягивать на горле петлю.

Я вскрикнула, заскребла ногтями по шее, наугад двинула локтем за спину, и только потом проснулась, не переставая дергаться. Правда, лучше от этого не стало, так как давление на шею никуда не делось. Я, продолжая дергаться и пыхтеть, нащупала на шее длинные тонкие пальцы. Что?

Я аж задохнулась от возмущения (или по другой, более земной причине), и мы, наконец, свалились с кровати. Я больно ударилась об пол, а сверху свалился вчерашний полутруп. Радовало одно: хватка ослабла.

— Вот и помогай после этого людям! — выдохнула я, как только смогла дышать, и с тихим стоном побилась затылком об пол, по-прежнему не в силах пошевелить ни руками, ни ногами.

После этой волшебной фразы моя шея обрела такую желанную свободу, а мгновеньем позже пропала и чудовищная тяжесть. Сам виновник происшествия отскочил в противоположный край комнаты, настороженно озираясь и поводя носом.

Я села, медленно отползая к противоположной стене, пока не уперлась в нее спиной. С лучину мы просто таращились друг на друга, и я, потирая шею, отметила, что сейчас, когда с парня слетела маска отчуждения, стало понятно, что он ненамного старше меня, от силы года на четыре.

Просто поразительно, как человек меняется в зависимости от обстоятельств. Что еще более странно, я почему-то абсолютно перестала его бояться. Застыл вон, аки статуя, исподлобья зыркает на меня своими оранжевыми глазами, точно загнанный в угол зверь. Я даже тихонько фыркнула. Только вот зачем он пытался меня убить?

— К-хм, — откашлялся парень, поняв, что в данный момент его жизни ничего не угрожает, — а скажи-ка мне, милая барышня, что я тут делаю?

— Сначала, милый юноша, ты скажешь мне, зачем только что пытался меня задушить, — хрипло ответствовала я, не отодвигаясь, в прочем, от стены.

— Очень мне надо тебя душить! — открестился он, даже руки за спину спрятал. — Просто не ожидал оказаться с тобой в одной постели в первый же день знакомства.

А вот это уже открытое хамство, уважаемый! И вы сейчас не в том положении находитесь, чтобы откровенно дерзить своей, не побоюсь этого пафосного слова, спасительнице.

Несмотря на обуревавшие меня эмоции, отвечать в таком же тоне я не собиралась. Мало того, что разругаемся, а иметь такого человека в списке своих врагов я категорически не желала, так еще и до драки дойти может (с моей стороны, конечно, я ведь девушка вспыльчивая). Поэтому я поднялась и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Если бы этот дом был моим, я бы без раздумий и со всей дури, которой у меня немало, шарахнула дверью о косяк. Но с хозяйским имуществом так обращаться было нельзя, если я и впредь собираюсь здесь жить.

Я, пытаясь совладать с бурлящим в груди негодованием, прошла вглубь коридора, вошла в комнату, которую Ларина оборудовала под библиотеку, раздвинула тяжелые портьеры и уставилась в окно, прислонившись лбом к стеклу. Вообще-то, видно ничего не было, только кружащиеся в сумасшедшем вихре огромные снежные хлопья, будто летящие в лицо. Они то и дело ударялись о стекло и разочарованно уносились обратно. И выл ветер, задавая ритм этому завораживающему танцу. Мои пальцы стискивали подоконник, а губы сжались в тонкую нитку.