Книга Огонь и Лед, страница 68 – Анна Синнер

Сой’ле Даэр’аэ.

Лада Ол’кейне была умной женщиной. Злобной, но умной. Следы она замела филигранно. После гибели мамы Грана Даль’афэра должны были казнить немедленно. В конце концов, все улики указывали на него.

Во-первых, обедневший аристократ давно точил зуб на их семейство и активно искал способ свести старые счеты с отцом, ведь именно по его вине старинный славный род остался без гроша в кармане. Вернее, так считал сам Гран и его приспешники. На деле же, все наследство «ядовитого змея» промотал его собственный батюшка, покойный Каэ’лан Даль’афэр, который с горя проигрался в карты после того, как его уволили с поста министра финансов за систематическое пьянство.

Во-вторых, кристаллы-взрыватели в тоннели под дворцом заложили мелкие сошки из банды Грана. Менталисты, что трудились в тайной полиции под чутким руководством Уль’д’раксиса Аракса, просмотрели тысячи воспоминаний прохожих и зевак, служанок и охраны, поваров и уборщиц… Всех, кто был у дворца Ширри’с’аэр или внутри него накануне трагедии и мог что-то видеть. Исполнителей быстро нашли и задержали, а те, конечно же, сразу указали на своего главаря.

Ну а в третьих, вишенкой на торте, после ареста Даль’афэра к отцу пришла Илейна Лаврэн, хозяйка самой модной лавки нарядов в Сильвенаре. Она и рассказала, что за неделю до взрыва, когда мама заглянула к ней примерить платья, пошитые на заказ, Гран вломился внутрь и, угрожая расправой, велел Илейне выметаться вон, после чего он долго и с жаром о чем-то ругался с мамой на повышенных тонах. Лаврэн клялась и божилась, что сообщила бы отцу раньше, да только мама строго-настрого ей запретила стучать на Даль’афэра. Что, впрочем, ничуть не удивительно. У королевы Сильвенара было доброе сердце.

Казалось бы… Его вина доказана и точка. Но нет. Неладное заподозрил Уль’д’раксис. Это сейчас Аракс занимал почетный пост главы тайной полиции, а когда-то он и сам промышлял пиратством и контрабандой. Поэтому Даль’афэра он знал лично, и то, как именно задержанные члены банды описывали момент, когда Гран отдал приказ подготовить подрыв Ширри’с’аэр, показалось ему странным. Наигранным. Фальшивым. Несвойственным аристократу, который, с его слов, всегда держался с достоинством и среди криминальных элементов выделялся как белая ворона.

Чуйка Уль’д’раксиса не подвела. Многоликого, что, нацепив личину Даль’афэра, раздавал указания бандитам, нашли через десять лет, которые Гран провел в темнице и пережил четыре покушения на собственную жизнь. В последний раз «ядовитого змея» еле откачали, и отец сдался под напором Уль’д’раксиса.

Из тюрьмы Даль’афэра переправили на остров Ки’ан’ши, где уже несколько лет он жил под охраной, активно помогая следствию в поисках настоящего заказчика убийства. В темнице же, для отвода глаз, томился тот самый многоликий, которого скрутили и доставили в Сильвенар люди Дракса.

На Ки’ан’ши Сой’ле бывал неоднократно и с первого взгляда на Грана понял, что Уль’д’раксис не зря уверовал в его невиновность. Даль’афэр действительно не растерял манер. Ни единого упрека не прилетело в сторону его семьи на предмет того, что Грану пришлось пережить со дня ареста.

Ладно, заточение, хотя и здесь приятного мало, а вот нож под сердце, два проклятья и отравляющий газ в камере, который кто-то распылил под дверь, позитивным опытом не назовешь. Но гордость не позволила обнищавшему аристократу оплакивать потерянные годы, и Сой’ле пришел к выводу, что Гран вполне мог бы в будущем занять какой-нибудь приличный пост при дворе и реабилитировать свое честное имя. Убийцей он не был, а пиратство и контрабанда в Сильвенаре, пусть и карались по всей строгости, не считались страшным прегрешением, ибо пираты первыми заселили драконьи острова. Задолго до того, как их облюбовали драконы. К тому же именно упорство и усидчивость Даль’афэра позволили им выйти на след Лады Ол’кейне.