Книга Огонь и Лед, страница 67 – Анна Синнер

Часам к десяти утра, когда в Эльсиноре жизнь вовсю уже кипела и бурлила, Иллай наконец задремал, накрывшись шалью Бьянки. Ее запах пьянил, дарил ему покой и облегчение. Казалось, что жена сопит совсем рядом, натянув одеяло до ушей… Оттого, проснувшись, он пришел в бешенство, ведь вторая половина кровати пустовала, а ему так хотелось ее поцеловать, коснуться бархатистой кожи и увлечь ее в душ. Стоя под струями воды, вспенить ароматное мыло и запустить пальцы в ее шелковистые волосы. Помассировать чувствительные точки, спуститься к вискам, на ключицы и ниже. До самых ступней. Ни один участок ее тела он не обделил бы вниманием… От мечтаний о жене его отвлек совершенно бесцеремонный стук в дверь, и он с трудом подавил желание сбежать куда подальше:

— Входи, Ваше Высочество. Не заперто.

Сой’ле имел потрясающий навык обозначить свое присутствие так, что зубы сводило. Ручку не дергал, не барабанил по дереву, но стучал каким-то очень раздражающим образом. Вроде и за дверью был, а сразу понятно – юный дракон в ярости. И эту ярость он собирается обрушить на ближнего. В своем фирменном стиле. С равнодушной миной на лице.

— У тебя и внизу не заперто. Да и охраны нет, – констатировал Сой’ле. – Можно полдворца вынести, никто и не заметит. Поразительная беспечность.

— И как? Что-то вынесли? – Иллай превозмог усталость и слез с кровати, незаметным жестом затолкав шаль Бьянки под подушку. – По-моему, не вынесли. За два года моего правления сюда ни один чужак не зашел. Так что не учи меня править моими же землями.

Драконий принц втянул носом воздух и закатил глаза. Точь-в-точь, как делал это Р’гар:

— Для человека, который бросил мою сестру, ты слишком явно страдаешь. Что тебе сказал мой отец?

— В каком смысле?

— Не строй из себя идиота. Я знаю, зачем нам союз с Ол’кейне.

Ну, ежели он в курсе событий. Смысла юлить Иллай не усмотрел:

— Правду.

— Правду? В этом я очень сомневаюсь. Иначе ты бы давно был в Сильвенаре. Если тебе, конечно, дорога Бэан’на.

Дурное предчувствие обрушилось на Иллая лавиной. Неужели этот ушлый тип ему все-таки соврал?

— Есть причина, по которой я должен быть в Сильвенаре?

— Есть. Отец тебе сказал, что это он выпустил Грана Даль’афэра из тюрьмы?

Что?Эту деликатную деталь в их разговоре Р’гар, конечно же, опустил. Не зря ему казалось, что дракон взвешивает каждое слово.

— Выпустил? Зачем?

Сой’ле лениво прошелся по его покоям, нервируя Иллая издевательски прямой спиной и военной выправкой, которой у юного принца априори быть не могло, но так и не сел:

— Чтобы Даль’афэр сделал вид, что захватил остров Фриадан, который мы сдали без боя, и Лада Ол’кейне поверила, что нам нужен с ней союз. Эта женщина очень умна. Обмануть ее непросто.

— Я ничего не понимаю, Соле! – Иллай вспылил. – Р’гар сказал, что свадьба – приманка для убийцы вашей матери и всех тех, кто строит козни у вас за спиной! Или я что-то путаю?

— Лада Ол’кейне и есть убийца нашей матери. Эта ловушка для нее. А Даль’афэр… Преступник, но не душегуб. Козел отпущения, – скулы дракона заострились. В синих глазах вспыхнули языки пламени, а на шее появились чешуйки. Сой’ле терял контроль, но продолжил. – Свадьбу сыграют во дворце Ширри’c’аэр. Там, где погибла мама. В день, когда она погибла. Этот дворец – символ. Вечный упрек отцу, который маму не сберег. Завтра, на церемонии, куда Лада не успеет, стены Ширри’c’аэр пошатнутся. «Красная фурия» на своей шкуре поймет, каково это… Потерять самое дорогое. Будь то мать, жена или сын. Но подумай, Шерган, кого она вызовет на бой, когда от горя она лишится рассудка? Меня? Отца? Братьев? Или же твою жену? Поединок – дело чести. А Бэан’не уже не восемнадцать. Она не сможет отказаться.