Книга Огонь и Лед, страница 58 – Анна Синнер

За последние годы Р’гар перешерстил столько трудов по колдовству и черной магии, что с гордостью мог назвать себя дипломированной ведьмой, но ответа не нашел. Не помог и сам Кайдэ, который и менталистам разрешил в памяти своей покопаться, и даже в Сильвенар перебрался, чтобы изучать древние манускрипты демонов, что хранились в библиотеке при дворце, в надежде хоть там найти зацепку.

Толку от всех этих манипуляций было ноль. В памяти у Ннгара – черная дыра, в книгах – сплошная вода, которая к его проклятию никакого отношения не имела. Зверь с каждым днем слабел все больше, и шансов, что Р’гар не потеряет дракона, становилось все меньше.

Полеты над королевством ему пришлось оставить в прошлом, и нынче он кружил лишь над столицей, да и то минут по десять от силы. Это при том, что на спине у него сидел один из лучших менталистов света – Феанор Элларинаэ, король Авалькины и по совместительству его всадник.

Эльф честно платил за то, что когда-то Р’гар помог ему вернуть власть и корону и приходил порталом по первому зову, но удерживать контроль над разумом зверя с каждым разом у него выходило все хуже.

Сначала он просто бесился от собственной немощи. Потом винил богов за эту кару. Светлых и темных, старых и новых. Но сейчас… Сейчас он смирился. Принял неизбежное.

Столько лет он думал, кому из детей передать корону. Взвешивал, просчитывал. Но и этот вопрос какие-то высшие силы решили за него, когда он получил приглашение на голосование по случаю избрания владыки света, куда его же всадник и выдвинул кандидатуру его дочери.

По этой причине Бьянку он сразу отмел. Рой’не же править не хотел, а Сой’ле не был ледяным драконом. Остался только Нейд’не. Последний, кого Р’гар хотел бы видеть на троне.

Сына он, бесспорно, любил и никогда не обесценивал количество его достижений, но в качестве наследника престола Ней был не самым очевидным вариантом. Прямолинейный, импульсивный, вспыльчивый. Лицо держать он не умел, говорил всегда первое, что пришло в голову, не взвесив предварительно последствия.

А что страшнее всего, Нейд’не считал себя неуязвимым. Регулярно совал свой нос туда, где монаршему отпрыску не место, а в бою закрывал товарищей и подставлялся сам. Поэтому в столь юном возрасте лицо его сына украшали шрамы от чужих когтей, которые барышни по какой-то причине находили очаровательными. Р’гар восторга, естественно, не разделял. Боялся, что с таким необузданным темпераментом однажды его сын не вернется после службы домой.

Не так давно длинный язык уже довел его до беды, а платить пришлось Рой’не, чей дракон серьезно пострадал в сватке, которую спровоцировал Ней со своим обостренным чувством справедливости. Стараниями брата Рой тоже обзавелся парочкой боевых отметин на самом видном месте и теперь отсвечивал смачными шрамами на обеих щеках, но уперся, как осел, и сводить их у целителя отказался.

Да, в Сильвенаре бытовало мнение, что шрамы украшают мужчину, и многие драконы их носили с гордостью. Многие, но не Р’гар. По молодости тоже гордился, что вот он… Паренек королевских кровей, а битвы не гнушается. С возрастом пришло осмысление, что истина где-то не там.

Король в первую очередь обязан быть умным, а не сильным. Видеть насквозь и врагов, и союзников, чтобы успеть соломку подстелить и не доводить дело до шрамов. Его дети этого, увы, не понимали.