Книга Огонь и Лед, страница 49 – Анна Синнер

— Иллай… – она пыталась ответить, но ее ложь он слушать не хотел. По сути, его вопрос был риторическим.

Даэр’аэ в ответ на ее вялую попытку оправдаться раздраженно цокнул языком и закатил глаза. Уж до того картинно, словно для него происходящее – цирк.

Волю в кулак Иллай собрал, хотя чувствовал, как их общая с Асторией тень испуганно сжалась под напором его гнева и улетучилась, чтобы слиться с хозяйкой. Видимо, переживания Берлейн из-за родов ее матери сгусток тьмы счел меньшим из зол.

— Пакуй вещички и… – слово «выметайся» он проглотил неимоверными усилиями. – У тебя есть три часа, чтобы добровольно покинуть Эльсинор, иначе тебя выдворят как преступницу.

И тут произошло неожиданное… Спокойная, тихая Амалерия оттолкнула Даэр’аэ и набросилась на Иллая:

— Может, хватит, а? Записал меня в предательницы? Молодец. Мои тебе аплодисменты. Хочешь выкинуть меня из Эльсинора? Ладно. Пожалуйста. Я как-нибудь переживу, но если тебе не плевать на свою жену, то хотя бы на секундочку попробуй свой гонор засунуть поглубже и выслушать Р’гара!

Иллай от подобной тирады открыл рот, но слов не нашел. Даэр’аэ уважительно хмыкнул. Амалерия же скрылась в избе, хлопнув дверью, после чего, кажется, взлетела на второй этаж. Если верить жалобному скрипу досок.

— Доволен, Ваше Величество? – дракон скрестил руки на груди. – Довел девчонку. Очень по-мужски.

— Вашего мнения я не спросил. Чего ж Вы не вступились за нее, коли Вы у нас такой джентльмен.

В окошке он заприметил Амалерию, которая, сидя на кровати, прижимала к себе то ли Булку, то ли Белку и рыдала как белуга. Ему мгновенно стало стыдно за свою несдержанность. Что сказать… Дурак есть дурак. Его предали, а он совестью мучается.

Даэр’аэ спустился по лестнице и замер в двух шагах от Иллая:

— Амалерия – сильная девушка. Ей не нужна моя защита. И покровительство мое ей тоже не требуется. К тому же ей будет полезно узнать, что человек, которому она присягнула на вечную верность, без суда и без следствия готов выдворить ее с родных земель, наплевав на все, что их когда-то связывало.

Не был бы этот тип отцом Бьянки, Иллай бы его своими руками придушил. У самого моральный компас север с югом путает, а других жизни учит. Поразительная наглость.

— Напомните-ка мне, что в Сильвенаре делают с предателями? По-моему, рвут на куски зубами и когтями. А те, кому просто головы рубят всем на загляденье, считаются у вас счастливчиками? Или я ошибаюсь?

На лице у дракона и мускул не дрогнул:

— Не ошибаетесь. Сильвенар не место для слабых. Но у нас не карают тех, чья вина не доказана.

— Да неужели? А Рай’канэ Ас’cо? Аристократ, заслуженный военачальник. Не Вы ли ему лично на прошлой неделе подписали смертный приговор за контрабанду? Что он там купил на черном рынке? Артефакты? Может быть, для Вас это сюрприз, но я читаю, что пишут в газетах. Амалерию тоже казнить прикажете, как играться с ней надоест?

Даэр’аэ мученически вздохнул и потер переносицу:

— Мой Вам совет, Иллай. Меньше читайте сплетни. Ас’cо казнили за насильственные действия в отношении одной юной леди. В Сильвенаре я подобного не потерплю, сколько бы медалей не украшало его китель. Но… У Ас’cо есть три сестры. Все трое незамужние. Я не стал позорить род и для широкой публики слегка преуменьшил степень его прегрешений, чтобы девушки не жили с таким клеймом, как брат-насильник. Их потом не то что замуж не возьмут, их в академии однокурсники заклюют.