Книга Огонь и Лед, страница 32 – Анна Синнер

На ответ она не рассчитывала. Все-таки Иллай и Аста дружили с раннего детства, но подруга ее удивила:

— Сейчас он… Счастлив? Думаю, да. Что-то близкое к тому, как я понимаю слово «счастье». Признаться честно, меня это пугает. Даэр’аэ, прошу, не играй с ним. Если между вами что-то закрутилось, пусть это будет всерьез. Не разбивай ему сердце. Ты ведь в курсе, что он к тебе неровно дышит.

Ах, милая наивная Астория. Она, как и многие, кто их с Иллаем окружал, искренне верила, что муж в нее влюблен. Но она, стерва эдакая, наставляет ему рога с любовником, и все же Его Величество стоически выносит капризы и выходки своей невыносимой женушки.

Хотя Бьянка сама виновата в том, что Берлейн повелась на эти глупые сплетни. Кое-что она от Асты утаила. Не хотела делиться своим позором и предпочла о нем забыть. Скрыла тот факт, что они Иллаем консумировали брак. Переспали сразу после свадьбы, поддавшись эмоциям, и на утро муженек выскочил из постели, как ошпаренный, и заявил, что произошедшее… «Закономерная реакция тела на соблазнительные женские формы»!

Не успела Бэан’на одеться и привести себя в порядок, как он уже целовал Амалерию у всех на глазах. А ведь ночью ей было хорошо, и она, дура набитая, допустила мысль, что их брак вполне себе способен выйти за рамки фиктивного.

Стоило ей вспомнить выражение лица, с которым он произнес те слова, как у нее резко испортилось настроение, но от необходимости отвечать Астории ее избавил Рейден, который ввалился в дом, зажав под мышкой пару женских сапог:

— Даэр’аэ, к тебе гости.

От ужаса у нее все внутренности сжались в комок:

— Отец?

— Принц Сой’ле, – Рей многозначительно покосился на окно. – По-моему, он не в духе.

Бьянка проследила за его взглядом. И действительно, Соле собственной персоной о чем-то бурно дискутировал с Иллаем, у которого губы уже посинели от холода, хотя он наверняка грелся от резерва. На улицу она, подобно Асте, вылетела босиком, в одних тонюсеньких чулках:

— Соле! Ты чего здесь делаешь?

— Это я хочу спросить у тебя, Бэан’на Даэр’аэ. Мы с тобой сегодня должны летать над Эльсинором. У тебя с памятью проблемы?

Брата она обожала, но характер у него был не сахар. Вероятно, семейное. Но если отец или Ней в минуты ярости любили голос повышать, изрыгая витиеватые проклятья, да и спокойный по меркам их четы Рой’не порой позволял себе подобные вольности, то Сой’ле не срывался никогда. Не орал, не крушил первое, что попадется под руку. Лицо – равнодушное, тон – спокойный. Оттого и делалось в разы страшнее.

— Я…

— Я? – черная бровь брата скептически выгнулась. – Бэан’на, нас ждут приютские дети.

Прозвучало это как приказ. И рабский браслет ему был не нужен. Не зря Каттаган считал, что Соле покорит мрак. Он, как никто другой, заслуживал носить на голове венец темного властелина.

— Сой’ле, летать на Эльсинором сейчас – крайне опрометчивый поступок, – вклинился в их разговор Иллай. – Мне тебе это трижды повторить? В конце концов, мы в гостях у друзей! Хочешь, чтобы твоя сестра все бросила и тем самым обидела подругу?

— Ваше Величество, – зрачки брата сменили форму, а с ним изменился и цвет глаз единственного огненного дракона на свете. С лазурного на желтый с красными вкраплениями. На щеке у него проступили черные чешуйки, и Соле сбросил китель, а с ним и рубашку, готовясь обернуться сразу, как выйдет из портала, ведущего в Эльсинор, что мерцал у ближайшей елки. – Я прекрасно понимаю с первого раза. Если мне не изменяет память, то вы с герцогом Омни собирались жарить мясо на костре. На все приготовления у вас уйдет как минимум час. К трапезе моя сестра вернется. Даю слово.