Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 77 – Тата Алатова

— Попросите, — одобряет Анна. — Это разумный ход: коли не хватает собственных сил, следует позаимствовать их у того, кто при власти.

— Только он гневается на меня нынче, — делится Началова робко. — Из-за того, что я не забрала у вас гроссбухи и не убрала их в сейф наверху. Накануне перестрелки Александр Дмитриевич отдал такое распоряжение, а я решила: ничего с ними не станется до утра, так работы много было…

Ей просто не хотелось лишний раз прикасаться к летописи душегубств, понимает Анна. Экая чувствительность.

— Как бы мне его задобрить, Анна Владимировна?

— О, я могу шефа только разозлить, — хмыкает она. — Тут вам придется проявлять собственную смекалку.

— Конечно, барышне не пристало обхаживать мужчину, — рассуждает Началова, — но на службе ведь иная иерархия…

А вот если бы Анне приспичило задобрить Архарова, как бы она поступила? Этот вопрос неожиданно ставит ее в тупик.

— Вы ведь хорошо справились с опознанием мертвеца Гаврилы-барина, — рассеянно напоминает она. — Авось и зачтется. Не переживали бы вы, Ксения Николаевна, по пустякам, этак у вас нервы совсем расшатаются.

— Да, пожалуй, начну брать пример с вас, — охотно подхватывает Началова. — Нам, Анна Владимировна, следует держаться вместе.

До Зины подруг у Анны не было, и обзаводиться ими она не планировала. Но и обижать юную девочку не хочется.

— Конечно, — ровно отзывается она, надеясь, что это ни к чему ее не обяжет.

В дверь стучат, и на пороге появляется приснопамятный дежурный Сëма:

— Анна Владимировна, вас в парадный кабинет Александра Дмитриевича просят. Явился некий важный господин при погонах.

— Какой еще важный господин?

— Представился начальником столичного жандармского управления.

Полковник Вельский? А она-то уж понадеялась, что Архаров избавил ее от докучливого внимания со стороны высокомерного служаки.

Делать нечего — и Анна отправляется куда сказано, гадая, что шеф затеял в этот раз.

Жандармский начальник столь же высокомерен, как и прежде, и его лицо кажется еще более усталым.

Он не здоровается, только коротко, официально кивает.

— Ну вот мы снова и встретились, Анна Владимировна, — произносит не без злорадства. — Весьма отрадно, что с Александром Дмитриевичем так просто сговориться.

Всего несколько дней назад Архаров сулил Вельскому шиш, а не Анну. Стало быть, за это время условия задачи изменились.

Шеф молча стоит у окна, по лицу ничего не прочесть. Одно ясно: вмешиваться он не спешит.

— Не вышли на бомбистов? — спрашивает Анна вполне доброжелательно. Если Архаров решил, что с жандармами следует работать, ни к чему раздувать искры между ведомствами.

— Покамест нет, — желчно цедит Вельский, — а это дело государственной важности! Реформа женского образования, которую так рьяно продвигает министр, наделала много шуму в ортодоксальных кругах. Государь готовит манифест, а в столице беспорядки! Мне приходит в голову, что буйным анархистам всë равно, против чего сражаться, — против механизмов, фабрик, образования… А ведь православные души, не лягушатники какие, которые чуть что баррикады городят.

— Чего же вы от меня хотите?

— Завтра утром мои эксперты ждут вас у себя, — отвечает Вельский. — Посмотрите на остатки бомбы, авось придет что нового на ум.

— Как бы вы не переоценили мои способности, — осторожно произносит Анна. Не хотелось бы ударить в грязь лицом перед заносчивыми жандармами.