Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 188 – Тата Алатова

Однако покамест она ничего не может поделать с этим испугом, поэтому просто пишет в ответ, что заедет вечером, после службы.

День и без того предстоит очень сложным, ведь ее ждет встреча с Раевским. Хватит ли у нее сил, чтобы перенести ее достойно?

У Анны не то чтобы отвертки из рук выпадают, но определенно, этим утром она более невнимательна, чем когда-либо. Проявляет снимки сейфа из дома купчихи и все время забывает, что уже сделала и что намеревалась сделать.

Красная каморка, ее убежище, не спасает — сейчас ей хочется быть с Петей и Голубевым или зайти в комнату жандармов, пропахшую табаком и кожей, чтобы поболтать с Феофаном, подняться к Медникову или отправиться к Озерову. Даже дежурный Сема сгодился бы.

Столько людей в этой конторе, возле которых ей лучше, чем одной, но Анна остается в добровольном уединении. Она совсем не уверена, что действительно владеет собой.

Медников приходит за ней ближе к обеду, и очень вовремя, потому что она как раз заканчивает со снимками.

— Сидят голубчики по разным допросным, — сообщает он, однако взгляд у него уж больно пытливый, Анне не нравится. Как не нравится хрупкая тишина, которая воцарилась в мастерской, и то, что Петя все утро пытается ходить на цыпочках.

Конечно, весь отдел СТО знает, кого именно этапировали в Петербург из Старой Руссы, ведь прошлое Анны ни для кого тут не тайна. Но неужели она кажется им настолько жалкой, что все вокруг боятся даже разговаривать громко?

Вздернув подбородок повыше, она спешит к лестнице вперед Медникова, решительно и быстро преодолевает ступени и тут ее запал заканчивается — аккурат перед кабинетом шефа.

— Юрий Анатольевич, дайте мне минутку, — просит она, и он поспешно отвечает с той готовностью услужить, которая появляется при тяжело больных:

— Конечно, Анна Владимировна.

Она стучит, дожидается «войдите» и проскальзывает внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Перед ней предстает редкое зрелище: Архаров, не зарывшийся по уши в документы. Он стоит у окна, глядя на зиму, и совершенно ничего не делает. Это странно, но в коридоре ее ждет Медников, и времени на расспросы совсем-совсем нет.

Поэтому Анна стремительно пересекает кабинет и крепко целует Архарова — да так долго, что ей кажется, будто она в одиночку умяла сладкий-пресладкий торт. Сразу появляются и силы, и смелость, и упрямство.

Он откликается сразу — и, кажется, совсем не удивляется.

— Вечером мне надо к отцу, — говорит она торопливо, — но потом я хочу приехать к тебе. Можно?

— С каких пор тебе нужно разрешение? — с улыбкой спрашивает шеф.

— Твои родители ведь в Петербурге, а ну как приедут на ужин?

— Им пока не до меня… Мама носится с коврами, а папеньки наши утонули в делах ледокольных. Так что я буду ждать тебя.

Она на секунду снова припадает губами к его губам.

— Жди, Саша. Ты и представить себе не можешь, как мне нужно, чтобы ты ждал меня, — шепчет на прощание и также стремительно несется обратно.

* * *

В этот раз Медников входит первым, а уж Анна за ним. Ее разум настолько слаб, что она сначала делает шаг к проклятону, а уж потом догадывается взглянуть на Раевского.

Это удивительно — но прошедшие годы не отразились на нем совершенно, разве что он только краше стал. А вот выражение лица — испуганное, отчаянное, — совершенно ему не идет. Она вспоминает, что при первом аресте он вываливал на сыщиков целую гору сведений, порой даже не дожидаясь вопросов. Та же готовность пожертвовать кем угодно ради своего спасения ей мерещится и сейчас.