Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 147 – Тата Алатова

* * *

Она просыпается от легкого шороха — как всегда чуткая, слегка испуганная при пробуждении: а ну как откроешь глаза на станции «Крайняя Северная» или в казенном общежитии номер семь?

— Прости, — доносится голос Архарова от двери. — Я просто заглянул, чтобы проверить, как ты.

— Ты извиняешься за то, что заглянул в собственную гостиную? — хрипловатым спросонья голосом отзывается Анна, щурясь и часто моргая. — Который час?

— Десятый.

— Поздновато ты возвращаешься.

— Прости, — повторяет он, подходит, устраивается на краешке дивана, наклоняется и легко целует в плечо. — Я надеялся, что ты ждешь меня, но и ругал себя, что пригласил, а сам никак не могу вырваться пораньше. Это недопустимо, конечно.

— Что-то случилось?

— Всегда что-то случается. Мне удается распланировать всë, кроме собственной личной жизни… Поужинаем?

— Рассольник и жаркое, — приободряется она. — Конечно.

Архаров сам хлопочет с тарелками, а она, памятуя о том, что Зина вечно велит не путаться под ногами, терпеливо ждет еды, пристроившись за кухонным столом.

У нее столько вопросов, что хочется задать их сразу все скопом. Но Анна начинает с малого:

— Так кого ты выбрал, пятака или калача?

— Прости? — Архаров с поварешкой в руках оглядывается с недоумением. Он забавный сейчас: в форменном черном сюртуке и в цветочном фартуке.

— Новый сыщик — пристав из Коломенской полицейской части или твой старый знакомец из Лицея?

— Ах, это… Обоих. Один знает город как свои пять пальцев, другой — юрист-ловкач. Как тут выбрать? По правде говоря, пришлось изрядно повертеться, чтобы выбить у Зарубина новую ставку. Но ты учти, что наша встреча началась с того, что он грозился выгнать меня со службы к чертовой матери, а отдел распустить.

Архаров рассказывает об этом беспечно, словно о каком-то пустяке.

— Как выгнать? Как распустить? — тревожится Анна.

— А это ему Донцов хвост накрутил… Помнишь нашего друга из Императорской канцелярии? Он что-то близко к сердцу принял публикацию в газете о нападении на наш отдел и арест Филимоновой. Бегал ябедничать на меня по всем чинам — мол, Ширмоху увели из-под самого его носа, а у него были виды… Вот где настоящая опасность, Ань, а вовсе не в беготне за преступниками, — заключает он с ухмылкой, подавая ей суп.

Анна берется за ложку, хмурится, осмысливая его слова.

— Я всë еще злюсь на тебя за то, что ты целые сутки держал меня в неведении, — предупреждает она. — И не пытайся прикинуться, что ничего смертельного там не происходило.

— Так и не происходило. Я был обложен филерами, как пчелиным роем. Но в следующий раз я найду способ связаться с тобой.

Она прекрасно понимает, что таких следующих разов предстоит тьма тьмущая, — только понятия не имеет, как долго продлится это обещание.

Однако лучше откусит себе язык, чем спросит про такое.

— Еще ко мне приходил Медников, — спокойно сообщает Архаров, усаживаясь напротив. — Весь в терзаниях и сомнениях…

— Да, насчет истинномера… — торопится она.

— Насчет истинномера, — задумчиво произносит Архаров. — Тут у нас намечаются некоторые трудности, поскольку горничная Вересковой отказалась подписывать показания, а вместо этого заявила, что ты ее била электричеством, добиваясь нужных ответов.

— Как⁈ — Гнев, возмущение и страх скручивают желудок Анны в узел, и она едва не роняет ложку, задохнувшись от чувств. Ей требуется отдышаться, чтобы снова научиться думать. — Да это же глупость полнейшая, которую легко доказать с помощью любой экспертизы! В истинномере нет даже источника для разряда!