Книга Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд, страница 42 – Анна Кейв

Прежде чем мы успеваем сделать выбор, дверь снова открывается, и внутрь входит куратор — молодой мужчина в сером форменном комбинезоне с нашивкой Пульсара.

— Рад приветствовать вас, седьмая команда, поздравляю с прохождением отбора и надеюсь на продуктивное сотрудничество, — он скупо улыбается, и сразу становится понятно, что радостью здесь и не пахнет. — Меня зовут Беккар Басс, я ваш куратор. Вы определились с капитаном? Я должен внести данные в браслет, — он кладет на астрономический стол серебристую коробочку.

— Определились, — Лэм встает, не дав нам сказать ни слова. — Лэм Саес — капитан.

Они пожимают друг к другу руки. Буквально по глазам вижу, как Беккар доволен, что ему не придется иметь дело с лидером-девчонкой. Скосив взгляд на Таллулу, я, впрочем, могу его понять. Будь она капитаном, уже требовала замены браслетов. То, с каким отвращением она вертит черный широкий обруч, говорит само за себя.

— А у вас есть что-то поизящнее? — уточняет она.

Беккар холодно улыбается:

— Только те, что предусмотрены регламентом. Они стандартные для всех участников.

Он отворачивается к Лэму, что-то объясняя и показывая на браслете. Таллула за спиной куратора карикатурно высмеивает его, показывая язык и неслышно кривляясь:

— Бе-бе-бе.

Акоста на это сдавленно хрюкает.

Мы однозначно сработаемся.

Браслет чем-то напоминает антигравитационный, только более массивный. Но стоит его активировать, как обруч сужается, комфортно обхватывая запястье.

— Попрошу вас занять места за астрономическим столом, — просит Беккар, однако не присоединяется к нам. С потолка опускаются сканеры и повторно снимают с нас биометрию. После этого перед каждым появляется именной голографический договор. Беккар разъясняет: — Перед вами договор о неразглашении. Вы должны ознакомиться с ним и подписать.

Акоста с легким интересом пролистывает текст. Таллула закатывает глаза и опускает голову на руки, бормоча что-то о бюрократии. Лэм со всей ответственностью, присущей межгалактическому юристу, изучает пункты, пальцем прокручивая голографическую проекцию. Яичница фиксирует взгляд на тексте, похоже, копируя его в свою базу данных.

— Что ж, — тянет Акоста, — вполне ожидаемо. Ни слова о заданиях, снаряжении и местоположении. И никаких обсуждений с другими командами вне промежуточных итоговых собраний. — Она поднимает голову на Беккара, весело улыбаясь: — А если я случайно проболтаюсь во сне?

— Кажется, ты не дошла до сорок второго пункта? — бросает Лэм, не отрываясь от изучения. — Советую ознакомиться.

Акоста хмурится и возвращается к договору без прежней забавы.

— Я бы больше переживала о Таллуле, — ворчу я.

— Ой, да ладно вам! Я знаю, когда нужно держать язык за зубами, — Таллула вертит рукой, придирчиво разглядывая, как смотрится браслет. — Давайте по пунктам. Значит, мы не имеем права рассказывать кому-либо, даже родителями и другим кадетам, о ходе Испытания. Все, что мы увидели, услышали, чему стали свидетелями, должно оставаться только в отчетности. Более того, даже после завершения Плеяд мы обязаны соблюдать конфиденциальность в течение… — она вчитывается, прищурив глаза, — ста пятидесяти лет? Серьезно? В ГМК еще не успели изобрести сыворотку долголетия!

Лэм, дойдя до конца, плотно сжимает губы и ставит цифровую подпись, прижав палец к сканеру. Акоста пожимает плечами и делает то же самое. Следом Яичница и Таллула. Осталась только я, и Беккар впивается в меня взглядом, безмолвно поторапливая.