Книга Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд, страница 35 – Анна Кейв

Пальцы замирают над планшетом. Я ведь читала, вот только вчера! Нет бы дать нормальные названия планетам, а не комбинацию из четырех пальцев… Простите, комбинацию из букв и цифр.

Все-таки мне удается вспомнить. И не одну, а сразу две — K2-141b и Gliese 436 b. Вкратце описываю их свойства. Напротив окошка появляется зеленая галочка.

— И снова знакомые имена, — неодобрительно протягивает Газолла. — Пожалуй, на следующей нашей встрече стоит провести тестирование по рекомендованному мной исследовательскому трактату. Напоминаю, что в следующий раз мы увидимся завтра.

По аудитории проносится стон. Наблюдатель — наноробот, приставленный следить за дисциплиной на лекции — предупредительно грозит пальцем, призывая к тишине и порядку.

— Итак, разберем планеты, названные вашими сокурсниками, — как ни в чем не бывало продолжает Газолла. — K2-141b — лавовая планета. На стороне, повернутой к своей звезде, температура достигает трех тысяч градусов Цельсия. Планета плавит свою же поверхность. На другой стороне можно наблюдать экстремально низкую температуру в минус двести градусов Цельсия — раскаленные породы затвердевают, образуется лавовый океан. На планете идут каменные дожди. Gliese 436 b — небольшой газовый гигант. Вода на ее поверхности находится в сверхкритичном состоянии и остается твердой даже при трехстах градусах по Цельсию из-за сверхвысокого давления. Таким образом, это ледяная планета с кипящей поверхностью. Парадоксально, необъяснимо, но факт. Идеальный кандидат для ксеногеологической экспедиции. — Газолла повышает голос: — Во Вселенной множество таких планет — как открытых учеными, так и еще неизвестных. Вас могут послать исследовать любую из них. — Коварная улыбка искривляет голограмму: — Особо везучие побывают на каждой. Если выживут, конечно.

Родители облегченно выдохнули, когда меня зачислили на ксеногеологию, посчитав, что это безопасное направление. Их воображение рисовало картины лесов с гигантскими грибами, пастбищ с диковинными зверушками и закатов всевозможных цветов на далеких планетах. Но вот чего они себе не представляли, так это из стекла и камня, кипящий лед или кромешную тьму газовых гигантов. Если бы они присутствовали на лекции, они бы срочно забрали меня домой и всучили респиратор со словами:

— Тальма, лучше хронический бронхит и астма, чем самосожжение на лавовой планете!

Интересно, если бы на веб-сайте Пульсара было больше подробностей об обучении и предстоящей работе выпускников, насколько сильно упал процент поступающих?

Кадет за моей спиной ерзает, будто прямо сейчас хочет сорваться в командный штаб академической станции и написать заявление об отчислении.

Газолла складывает ладони и барабанит подушечками пальцев, триумфально и высокомерно вздернув подбородок:

— Вам предстоит проводить целые месяцы в изоляции, экономить запасы кислорода, преобразовывать собственную мочу в питьевую воду. Вы будете засыпать от усталости прямо в скафандре, питаться одними высококалорийными брикетами с комплексом витаминов и минералов — на вкус как песок из-под ботинок.

Именно таким песком мы себя и ощущаем, Газолла, именно таким.

— И все это — если вам повезет. В противном случае по вашим последним координатам отправятся межгалактические криминалисты и группа из отдела анализа космических катастроф для выяснения, от чего вы погибли. Посмертно вы послужите на благо следующей экспедиции — она избежит ваших ошибок. — Она хищно прищуривается, словно надеется услышать рыдания безысходности. Не удивлюсь, если Газолла воспроизводит подобные записи перед сном. — А теперь мы перейдем к изучению… — Она замолкает на полуслове и недовольно сжимает губы. Фыркнув, она объявляет: — Кадеты, участвующие в Плеядах, вас просят пройти в штаб.