Книга Сталкер на каникулы, страница 93 – Анна Кейв

— Я ошарашена, — заявила Женька, оседая на стул. — И обескуражена! Я просто в шоке.

— Вижу, первое занятие в театральной студии не прошло даром, — заметила Василина и открыла дверцу шкафа — ей срочно нужно было переодеться во что-то сухое.

— Что произошло? Что у нас делал Глеб? Еще и в таком виде?

— А что на тебе надето? — ответила вопросом на вопрос Василина. Ей очень хотелось рассказать все подруге, но после того, как случившееся уложится в ее голове. Несмотря на внешнее спокойствие, она все еще не отошла от инцидента на озере.

— Это мой костюм. Пришла тебе показать, а тут…

Ее перебил требовательный стук в дверь. Не дожидаясь разрешения войти, в комнату влетела вожатая. И вид у нее был отнюдь не добродушный.

— Вы тут одни? — зачем-то спросила она, хотя и так видела, что никого кроме Василины и Женьки в комнате не было.

— Одни, — хором подтвердили подруги.

Не обращая внимания на Женьку, вожатая нетактично показала пальцем на Василину:

— Ты. Иди за мной.

Подруги обеспокоенно переглянулись. В глазах Женьки застыл немой вопрос: «Во что ты вляпалась?».

— Иду, — тихо сказала Василина, стараясь скрыть растерянность. Вожатая была настроена серьезно, и это беспокоило Василину больше всего.

Выйдя из комнаты, она бросила последний взгляд на Женьку. Та все еще сидела, не в силах понять, что происходит. А Василина шла по коридору, чувствуя, как все уверенность улетучивается. С каждой секундой страх только усиливался. В голове словно на повторе вертелась мысль: «А вдруг меня накажут?».

Пока вожатая двигалась вперед, ее шаги казались громче, чем когда она тащила Василину в редакцию. Один этот звук предвещал какие-то серьезные последствия. «Не думай о плохом», — пыталась успокоить себя Василина, но не могла избавиться от ощущения, что ее ждет нечто неприятное.

Оказавшись в административном здании, Василина сделала попытку узнать у вожатой, почему ее вызвали, но та сухо отрезала:

— Директор все расскажет.

После этого, несмотря на теплый вечер, по коже Василины прошли мурашки. Если ее вели к директору, то дело куда серьезнее, чем она предполагала. На мгновение к ней закралась мысль, а не случилось ли что-то дома — с мамой или папой? Но она быстро отбросила ее. Вожатая не проявляла к ней никакой сочувствия, а была зла. Это говорило только о том, что Василина в чем-то провинилась. Возможно, в том, что ушла к озеру без сопровождения вожатых.

В кабинете директора она смиренно встала, не доходя до стола, и нервно сцепила руки в замок. Виктор Борисович — если верить табличке на двери — оторвался от компьютера и, отпустив вожатую, грузно вздохнул. Рубашка на его необъятном животе опасно натянулась и Василине показалось, что пуговички на ней вот-вот оторвутся и полетят в разные стороны, но этого не произошло.

— Пырым-пым-пым, — пропыхтел как паровоз директор и откинулся на спинку кресла, едва не завалившись вместе с ним на пол. Промокнув вспотевшую лысину носовым платком, он резюмировал: — Василина Бобрышева.

— Я, — пожала плечами она, не зная, что еще сказать. Неплохо было поздороваться, но приветствие застряло в горле.

— Как вы это прокомментируете? — он развернул к ней экран монитора. На нем была открыта фотография из березовой рощи. Ее и Глеба. Виктор Борисович начал щелкать мышкой, демонстрируя их на пляже, затем выходящими из воды в обнимку, а после — все в той же роще. На последнем кадре Василина вела его за руку в домик для девочек.