Книга Дублер, страница 88 – Анна Кейв

Откинувшись на спинку стула, Киреев тяжело вдохнул. Расколоть парня оказалось не так просто, как он считал. Его привычная тактика не сработала, и следователь решил применить другую. Доверительно подавшись вперёд, он улыбнулся кончиками губ и поделился:

— Знаешь, в прошлом году на твоём месте передо мной сидела совсем молодая девчушка – не старше тебя, а на вид так вообще восьмиклассница. Как сейчас помню её испуганные голубые глаза. В них плескалось признание без всяких слов. Она убила своего отца, когда тот напился и в который раз устроил дома скандал. Он терроризировал жену и детей много лет, и у девчушки сдали нервы. Она проломила своему отцу голову бронзовым жирафом – держателем для книг. Мы всем отделом удивлялись, как только в этой маленькой хрупкой девочке нашлось столько силы?

Дёрнув плечом, Гоша непонимающе нахмурился:

— И зачем вы мне это рассказываете?

Смягчив суровый колючий взгляд, Киреев продолжил:

— Девчушка не стала ходить вокруг да около и признала свою вину. Её осудили по сто седьмой статье Уголовного кодекса «Убийство, совершённое в состоянии аффекта». Дали год исправительных работ.

Криво усмехнувшись, парень фыркнул:

— Вы пытаетесь намазать меня на чистосердечное? Не выйдет. Даже не надейтесь, что я облегчу вам вашу работу. Скажите честно, вы только что выдумали это дело, чтобы склонить меня к признанию?

— Если бы я его выдумал, то не стал бы сравнивать убийство домашнего пьянчуги-тирана с убийством невинной школьницы, – разочарованно заметил Киреев.

— Пусть так. Но я не стану признаваться в том, чего не делал, – отрезал Гоша.

Тогда же

На ладони Эльвиры Кизнер покоилась тонкая золотая цепочка с кулоном в виде полумесяца с платиновой пятиконечной звездой. Она подарила её Ренате на последний день рождения, преподнеся в изящной коробочке из зелёного бархата – цвета праведников и джаннаты. Это было единственной вещью, которую разрешили снять с тела Ренаты и забрать с собой. Однако при взгляде на изящный кулон перед глазами Эльвиры стояла не дочь, а судмедэксперт, который с болезненным сожалением смотрел на них с мужем, закрывая собой тело, словно родители были стервятниками:

— Все вещи и украшения вашей дочери должны быть приложены к телу – они могут потребоваться для экспертизы. Я не нашёл на шее видимых следов, которые могла оставить впившаяся цепочка, так что… Я могу отдать её вам, но при условии, что вы привезёте её, если это потребуется. И не распространяйтесь об этом, я не должен был идти на уступки.

Будь воля Эльвиры, она бы забрала не только все вещи своей девочки, но и её саму, чтобы не оставлять на растерзание варваров. Она слабо помнила, как кричала и билась в истерике, запрещая судмедэксперту резать тело Ренаты. Воспоминания из морга словно стёрлись, оставив только отрывистые вспышки. Но даже те заставляли Эльвиру сокрушаться и завывать от горя и нестерпимой боли, которая исполосовала её сердце и душу.

Роман Кизнер молча наблюдал за стенаниями жены и мальчиками, которые выглядывали из своей комнаты с испуганными заплаканными глазами. У него не осталось ни сил, ни желания на поддержку. Он хотел лечь на соседний с телом Ренаты стол и подставить себя под скальпель. Роман чувствовал себя не просто опустошённым, а мёртвым. Лишь по какой-то глупой ошибке его тело всё ещё могло двигаться.