Книга Дублер, страница 70 – Анна Кейв

«Почему мама ломилась к тебе в ванную? Когда папа впустил меня, она так дёргала ручку… Я поражена, как она не оторвала её с корнем».

Девушка закатила глаза и едва сдержала стон:

«Она боится, что я что-нибудь с собой сделаю. Теперь каждый раз, когда я иду в душ или сижу в туалете, она стучится и спрашивает, всё ли со мной в порядке. Я попробовала её игнорировать, и она чуть не выбила дверь».

Сестра шокированно вытаращила глаза и скривила губы в неприкрытой неприязни и отвращении к родительнице:

«С годами она стала только хуже».

Все зимние каникулы они провели бок о бок в комнате Ренаты. Объявив родителям молчанку, они обсуждали последние несколько лет, что не виделись. Все эти годы они даже не имели возможности общаться в соцсетях, потому что Карина ими попросту не пользовалась. Ей было комфортно в интернате, она называла его не только своим домом, но и миром, который заменял ей реальность за его стенами. Сестре были не нужны соцсети и мессенджеры, она жила совсем другой жизнью. Карина даже призналась, что уже год встречалась с парнем из интерната.

Ренате оставалось только позавидовать той свободе, которую сестра обрёла, оказавшись запертой в интернате.

«Лучше бы я вместе с тобой родилась глухонемой!» – в сердцах высказалась девушка.

Карина мягко улыбнулась:

«Не говори так. Ты ещё сможешь жить полноценной жизнью, когда отделаешься от родителей. А я не смогу обрести слух и стать частью нормального мира. У нас не любят инклюзию».

Рената чувствовала себя виноватой за то, через что приходилось проходить Карине. Когда она в детстве спросила маму, почему сестра не слышала и не разговаривала, та объяснила, что один из двойни часто рождается с патологией. Тогда Рената не смогла понять, что означало слово «патология», и мама назвала это иначе – Карина родилась неполноценной. В то время как один ребёнок в утробе развивался нормально, другому что-то препятствовало в развитии. Ренате повезло. Карине – нет.

Рената всегда замечала, насколько разным было отношение родителей к ним двоим. Карину словно не замечали. Родители не пытались её понять, не хотели начинать учить язык жестов. Когда Рената говорила, что Карина тоже хочет новую игрушку, родители отмахивались:

— У вас что, мало игрушек?

Когда Рената замечала, что несправедливо покупать одну коляску для пупса на двоих, родители закатывали глаза:

— Ну и зачем нам две коляски? Играйте по очереди.

Когда родители в упор не замечали просьб Карины, Рената вынуждала обращать на неё внимание, а в ответ получала равнодушное:

— Переведи, что говорит Карина.

Ещё в детстве Рената поняла, что Карину не любили. Она была неполноценной, а значит, ненужной. Ею нельзя было гордиться, хвалиться перед родственниками и знакомыми. Её сплавили в интернат и родили замену – Рафаэля и Данилу. После первого же переезда о Карине словно забыли. В какой-то момент Рената даже стала сомневаться: а не придумала ли она то, что у неё была глухонемая сестра? Нет, не придумала. Все зимние каникулы она провела вместе с ней. Карина была из плоти и крови. Родная сестра и единственный человек, кто ненавидел родителей так же, как сама Рената.

После каникул, когда Карина вернулась в интернат, а Рената осела в своей комнате, их общение вынужденно сошло на нет. Рената не хотела пользоваться видеосвязью, опасаясь записи экрана. Она была уверена – ради того, чтобы быть в курсе их разговоров, мама могла выучить язык жестов. Она не пошла на это для того, чтобы общаться с Кариной, но освоила бы язык, чтобы продолжать контролировать Ренату.