Книга Школьный клуб «Лостширские ведьмы», страница 27 – Анна Кейв

Выходные пролетели для Лиз так, словно она впала в кому и изредка выбиралась из нее, чтобы похлебать куриного бульона, заботливо приготовленного папой, или доползти до душа. Даже с температурой и слабостью до дрожи в ногах Лиз не могла пренебречь душем. Правда, на остальное у нее сил не оставалось, поэтому массажер для лица, патчи, маски, многочисленные кремы, сыворотки и скрабы лежали нетронутыми.

Лиз смутно помнила, как оказалась дома после маскарада. Перед глазами мелькали размытые образы. Она пыталась восстановить цепочку событий, но тщетно. В памяти всплывало взволнованное выражение лица мисс Краун за рулем машины. По всей видимости учительница взялась отвезти ее домой. Рядом с Лиз сидел Ксавьер, поддерживая ее и поглаживая по голове. Кроме этих двоих память упорно вкидывала кадры с Наей и Льюисом, помогающим дойти Лиз до дома, но в это уже ей верилось с трудом.

Пожалуй, то, что с ней произошло, было самой странной болезнью за всю ее жизнь. Если это можно было назвать болезнью. Она началась внезапно – после того, как Ная, обезумев, начала бросаться проклятиями в Лиз. Закончилась эта «болезнь» также внезапно, как и началась. Ранним утром понедельника Лиз проснулась, готовая пробежать марафон. Ни усталости, ни слабости, ни температуры. Будто бы кто-то «выключил» Лиз на маскараде, а затем «включил», как лампочку.

Лиз воспряла духом. Она не могла не прийти в школу после выходных, чтобы не поползли слухи и сплетни. Лиз любила привлекать к себе внимание, но не таким сомнительным способом. Не хватало еще, чтобы ее считали припадочной.

Свесив ноги с кровати, она потянулась и даже улыбнулась. Но ее воодушевление новым днем длилось недолго. Всего минуту, прежде чем она не увидела свое отражение в зеркале.

Стены дома Стэдлеров сотряслись от вопля со смесью испуга и негодования.

Теодор, резко распахнув глаза, едва не упал с кровати. Он немедля бросился в спальню дочери и застал ту у зеркала. Лиз судорожно хватала ртом воздух, вцепившись в волосы. Иссиня-черные блестящие волосы.

— КТО ЭТО СДЕЛАЛ?! – завизжала она так, что на мгновение обоим показалось, как по зеркалу прошла рябь как от землетрясения.

— Вижу, тебе уже лучше, – растеряно пробормотал папа, потирая разлохмаченные после сна усы.

Лиз стрельнула в его отражение испепеляющим взглядом. Резко развернувшись, она с омерзением взяла гладкую скользкую прядь кончиками пальцев.

— Кто это сделал?! – с надрывом повторила она. – Кто так подло подшутил надо мной?! Кто испортил мои волосы?!

Смущенно кашлянув, Теодор отвел взгляд в сторону:

— В субботу я задал тебе похожий вопрос, когда принес тебе стакан горячего мороженого.

Лиз распахнула глаза. Значит, она почернела в субботу. Но как это было возможно? К ним приходил разве что их семейный врач, но доктор Кокрейн явно не стал бы заниматься окрашиванием волос пациентки в полубессознательном состоянии. Лиз попыталась вспомнить, что происходило в тот день, но кроме прихода врача, куриного бульона и похода в душ у нее в памяти ничего не отпечаталось. Большую часть субботы она провела в постели, провалившись в глубокий беспокойный сон, который всегда бывает при высокой температуре. Она даже не помнила, как папа заходил с мороженым, которое всегда готовил ей во время болезни, как это раньше делала миссис Портер.