Книга Закусочная «Тыквенный фонарь», страница 19 – Анна Кейв

Третья девушка стояла между юными Лидией и Элинор, прижимаясь плечом к бабушке Аманды. Ее лицо было немного размыто из-за света, падающего сзади, но все равно виднелись мягкие черты и ясные пронзительные глаза, а в руках она держала небольшой букетик полевых цветов. Она выглядела чуть младше остальных и казалась немного скромнее, прижавшись к подругам, словно не привыкла быть в центре внимания.

— Ты знаешь, кто она? – тихо спросил Крис, не отрывая взгляда от снимка.

Аманда пожала плечами:

— Не знаю. Я никогда не видела ее раньше.

Аманда перевернула фото, надеясь увидеть подпись на обороте, но ее не было. Вместо этого она сама оставила отметину на снимке – крошечный алый мазок крови.

— Ты поранилась, – заметил Крис и забрал из ее рук фотографию. Он выпрямился и кивнул на закусочную: – Пойдем внутрь.

Поднявшись с корточек и по-прежнему сжимая свечу, Аманда взялась за ручку двери и обернулась, наблюдая, как Крис сметал в горшок последние осколки.

— Не выбрасывай их, – попросила она.

Он поднял на Аманду понимающий взгляд и кивнул:

— Разумеется. Занесем с собой, оставим на втором этаже. Я найду у бабушки контакты реставратора и свяжусь с ним.

Поежившись от порыва ветра, Аманда скрылась в закусочной. Она пересекла зал и зашла на кухню за аптечкой. Ее тут же обволок успокаивающий аромат свежей выпечки. Она открыла шкафчик с красным крестом и потянулась за коробом. Только сейчас Аманда поняла, что все еще сжимала в руке огарок свечи. Отложив его, не глядя, на стол, она вытащила аптечку и услышала предупреждающий вскрик Николь:

— Полотенца!

Опустив взгляд, Аманда заметила, как по рулону бумажных полотенец пополз огонь. Не дожидаясь, когда языки пламени охватят его полностью и перекинутся на деревянные разделочные доски по соседству, она плеснула на рулон молоко из мерного кувшина. Аманда выхватила его прямо из-под руки Вильяма. Тот поморщился, застыв с сотейником, в котором уже смешал растопленное сливочное масло с мукой:

— Сливочный соус…

Николь тут же сунула ему новую бутылку молока:

— Ничего страшного, нальешь еще. Привыкай, на кухне случается всякое, нужно быть готовым ко всему.

Аманда виновато поджала губы и взяла огарок, так неосторожно оставленный рядом с бумажными полотенцами. Тот был мокрым из-за попавшего на него молока, но на кончике фитиля все еще теплился крошечный огонек, который Аманда не сразу заметила. Она была уверена, что свеча потухла еще во время бури, когда фонарь разбился. Но огню, по всей видимости, был не страшен ни ветер, ни молоко.

Аманда попыталась украдкой затушить огонек – задуть, растереть пальцами. Но она лишь обожгла кожу на подушечках, а огонек разгорелся, словно ожив, начал становиться все ярче и горячее, поедая остатки свечного воска. Он пульсировал, будто дышал, и обжигал Аманду уже не только физически, но и чем-то глубже, как если бы это было прикосновение к тайне, которую следовало раскрыть.

Она уставилась на крохотное пламя, ощущая, как ее охватывает странное волнение, перемешанное с недоумением. Казалось, этот огонь был живым и обладал собственной волей, словно он хотел не просто гореть, а быть увиденным, привлечь к себе внимание. Николь, заметив, как она не сводит глаз со свечи, подошла ближе.

— Что с ней не так? – она наклонилась, но стоило ей попытаться коснуться свечи, как огонь чуть подрос и отодвинулся от ее пальцев, точно оттолкнув их невидимой рукой.