Книга Дом призрения для бедных сирот, страница 59 – Лилия Орланд

Монт оглянулся. Бросил на меня недоумённый взгляд.

— Чему вы радуетесь?

— Представила, как ваш градоначальник смеётся, — ответила я чистую правду.

Монт тоже хмыкнул, но затем всё же спросил:

— И как же?

Мне показалось, что Монт сейчас насмехается. У него было такое хитрое выражение лица, будто готовит какую-то каверзу.

— Что вы скрываете? — спросила вместо ответа.

— Я? — секретарь мэра искренне удивился. Даже чересчур. И добавил обиженным тоном: — Как вы можете такое обо мне думать?

А я утвердилась в своём подозрении: точно скрывает.

— Идёмте! — я двинулась вперёд, демонстрируя, что не собираюсь реагировать на его шуточки.

Всё, что нужно от Монта, чтобы он отвёл меня к своему начальнику. Разве не в этом заключается секретарская работа? По крайней мере, её часть.

Вот и пусть ведёт. И лучше молча!

Я шла по коридору, разглядывая двери по обеим сторонам. В основном они обозначались цифрами, кое-где встречались таблички с надписями. А иногда они совмещались. «Архивная-1», «Архивная-2» и «Архивная-3».

Даже интересно стало. Вроде городок небольшой, а архив целых три комнаты занимает.

Ещё нам встретились кладовые с кухней. Я усиленно вынюхивала, но не уловила у двери никакого аромата. Может, мэр не ест на работе?

А вот «Лакейская» поставила меня в тупик. Следом за ней шла «Лекарская». И после несколько дверей без всяких обозначений.

Мне было интересно, но Монт ничего не рассказывал. А спрашивать его не хотелось. Снова начнёт сыпать своими дурацкими шуточками.

Наконец впереди показалась лестница. Я думала, мой провожатый двинется к ней. Однако Монт уверенно толкнул одну из дверей без таблички, и я последовала за ним.

Мы оказались в просторном холле. Он разительно отличался от коридоров, по которым мы только шли. Там всё было просто, без изысков. А здесь в отдраенном до блеска полу отражалась большая люстра. Я задрала голову. В ней горело свечей пятьдесят, не меньше.

Простенки украшали барельефы с неизвестными мне сюжетами. А углы — бочкообразные кадки с цветущими деревьями. Это среди зимы!

В противоположной стене вестибюля располагались двустворчатые двери со стеклянными вставками. Шагах в десяти от входа стоял большой стол, а за ни сидел массивный мужчина в похожей на военную шинели. На столешнице лежала фуражка.

До меня дошло, где мы оказались. Я уже была здесь, ну почти была, с другой стороны этих дверей.

Услышав шаги, швейцар обернулся. А увидев Монта, вскочил.

— Господин…

— Сиди, сиди, Потан, — перебил его секретарь. — Я тут барышню к градоначальнику на приём веду.

Он нарочно сделал шаг в сторону. И швейцар разглядел, кто именно стоит рядом с ним.

Лицо у Потана забавно сморщилось. Глаза выпучились. Он сделал глубокий вдох, отчего щёки надулись. Потом сдулись со свистом. Рот так и остался открытым, а палец указывал прямо на меня, слегка подрагивая.

— Господин…

— Совсем забыл, — снова перебил его Монт. — Запрет на барышень градоначальник велит снять. Теперь всех сначала к секретарю…

Монт поймал мой удивлённый взгляд. Чего это он говорит о себе в третьем лице? И негромко, только для меня добавил:

— Так доходчивей.

А затем продолжил громко:

— Пусть секретарь всех записывает на приёмные дни. Он знает. И ты, Потан, давай-ка, иди домой. Только двери закрой сначала.