Книга Усадьба госпожи Ленбрау, страница 172 – Лилия Орланд

Я тщетно пробовала раз за разом, чувствуя нарастающее отчаяние.

Оставалось лишь говорить. Говорить как можно дольше. Столько, сколько смогу поддерживать интерес этого маньяка. Пока он не решит спалить меня заживо.

— Если ты меня убьёшь, тебе не избежать наказания, – сдерживая страх внутри, я произнесла это почти равнодушно.

— Моя милая Ежа, ты всегда меня недооценивала. Я ведь продумал и это. Ты недавно выручила кругленькую сумму на аукционе в городе. И это многие видели. Охраны у тебя нет, такой соблазн прикарманить золотишко, – он опять скорчил гримасу. – Ты ведь будешь хорошей девочкой, скажешь, где его спрятала?

— Разумеется, не скажу. А сам ты никогда не найдёшь!

Я решила, что он потратит время, чтобы выпытать у меня эту информацию, но Дунгаль равнодушно пожал плечами.

— Ну, нет так нет. Верю, что ты хорошенько его припрятала. Придётся добавить магии, чтобы горело быстрее и жарче. Тогда золото расплавится и уйдёт в землю. Твои крестьяне ещё пожарище не по одному разу перекопают, чтобы найти хоть кусочек золотой. Вот увидишь! А нет, не увидишь, – он засмеялся, а затем продолжил: – Ну всё, пора прощаться.

— Подожди! – выкрикнула я. – Хочу попросить у тебя кое-что.

— О-о, последнее желание? Какая прелесть. Ну говори, – Флоси снисходительно махнул рукой.

— В кухне ночует девочка вместе с братом. Отпусти их, они совсем дети и ни в чём не виноваты.

— Поздно, милая, я уже подпёр дверь кухни поленом. Как и дверь во двор. Детишкам никак не выбраться, – Дунгаль нарочито тяжело вздохнул.

Его сочувственное выражение было до того приторным и наигранным, что я почувствовала ярость. Не будь на мне крепких пут, врезала бы ему ногой по роже. А так вышло лишь нелепое барахтанье.

— Ну всё, поговорили – и хватит, – Флоси снова попытался засунуть кляп мне в рот, поясняя: – Предосторожность никогда не помешает. Заклинание тишины придётся снять. Вдруг на твои похороны придёт кто из инквизиторов. Всё-таки Ленбрау у них доктором числится.

Я дёргалась изо всех сил, крутила головой, не позволяя ему зафиксировать моё лицо. Крепко сжала зубы. Однако тычок по губам заставил вдохнуть от неожиданности и боли. Дунгаль тут же этим воспользовался. Сунул мне в рот тряпку и обвязал бечёвкой вокруг головы.

По щекам потекли слёзы от страха и бессилия. Я сейчас умру жуткой смертью и ничего не смогу изменить.

Злая ирония – Бабура с Истой в первые дни пугали меня костром инквизиции за использование магии, а в итоге меня сожжёт заживо свихнувшийся ведьмак, одуревший от собственной безнаказанности.

— Ну-ну, не надо плакать, – он заботливо стёр слёзы с моего лица. – Не переживай, возможно, ты умрёшь быстро. Если повезёт, то задохнёшься ещё до прихода огня. Я облил керосином все двери, а в твоей комнате не стал. Как думаешь, почему?

Я посмотрела на него. Знала, что бесполезно, но внутри вдруг вспыхнула надежда, что Флоси меня пощадит. Что всё это идиотская злая шутка. Он отомстил за унижение, напугав меня до полусмерти. А теперь скажет, что удовлетворён, развяжет и уйдёт.

Разглядев моё выражение лица, Дунгаль расхохотался.

— Ты правда поверила, что я тебя не спалю? У меня кончился керосин, потому что твою комнату я оставил напоследок. Это моё упущение. В следующий раз буду лучше рассчитывать объём.