Книга Усадьба госпожи Ленбрау, страница 109 – Лилия Орланд

— Сорок, – озвучила я. – И это моё последнее слово.

В итоге сошлись на тридцати семи.

Каждый из нас чувствовал себя победителем. Флоси потому, что всё-таки выторговал три золотых из сорока заявленных мной. А я получила сумму, почти вдвое большую, чем сосед изначально собирался заплатить.

Я пригласила его в дом, но дальше передней не пустила. Мужики принесли из буфетной небольшой стол, на котором раньше сервировали блюда, а из столовой – пару стульев.

Дунгаль ничего не сказал, только зыркнул на меня исподлобья, когда понял, что гостеприимства в этом доме он не дождётся. А затем тяжело опустился на стул.

Правда, лицо у Флоси оставалось хмурым всё время, пока он исправлял сумму в договоре, а потом подписывал. Но это и не удивительно – в этот раз сделка оказалась для него не такой выгодной, как прежде.

Впрочем, он сам виноват. Не был бы мерзавцем, заработал втрое больше. А так его прибыль составит менее тридцати золотых.

Я проводила соседа лишь до крыльца, но долго смотрела ему вслед. Как он сел в двуколку, дёрнул повод сильнее, чем требовалось, заставив жеребца запрокинуть голову. Каждое движение, каждый жест отдавали еле сдерживаемой злостью.

По спине прошёлся холодок, сопровождающий дурное предчувствие.

Я пообещала самой себе сделать всё возможное и невозможное, чтобы в следующем году вовсе не иметь с Флоси никаких дел. Надеюсь, мне удастся достаточно поднять дела поместья и самой справиться с лугами.

Проблема заключалась в деньгах и работниках. А значит, к началу следующего лета я должна её решить. Любой ценой.

С Флоси лучше не связываться. Он вызывал у меня чувство, схожее с тем, что я испытала наткнувшись на стаю бездомных псов. Вроде это те же собаки, которых я обожаю с детства. Однако по плечам бежит волна холодных мурашек, а интуиция вопит, что следует скорее убраться подальше, пока меня не заметили.

Вот и Дунгаль. Приятный толстячок. И даже обходительный на первый взгляд. Но всё моё существо желает держаться от него подальше. Хотя на этот раз всё и закончилось хорошо.

В одной руке я держала мешочек с двадцатью золотыми, во второй – расписку, что в течение месяца Флоси обязуется выплатить мне ещё семнадцать. Вернулась в мастерскую и положила всё это в шкаф.

А сама села за работу. Завтра я должна ехать в город и отвезти Рамиссе пять сумок. Значит, буду шить до утра, если понадобится.

К счастью, до утра сидеть не пришлось, закончила я раньше. Но, когда добралась до кровати, было уже далеко-далеко за полночь.

Разумеется, проспала. Без завтрака Бабура меня не отпустила, пришлось терять время. А затем ещё ждать, пока Ерон, напрочь забывший о поездке, запряжёт Стрелку.

Я вполуха слушала, как Иста отчитывает конюха, и думала, что смогу сегодня увидеть Идана. Конечно, завтра или послезавтра он должен сам приехать, но мне хотелось застать его таким, какой он в своей обычной жизни.

То есть без меня.

В голове рисовалась картинка, где сосредоточенный доктор Ленбрау, в белом халате и шапочке, почему-то похожий на Айболита, приставляет к впалой груди пожилого пациента древний стетоскоп в виде трубки с раструбом.

Очень хотелось посмотреть на него такого. Войти в кабинет, когда Идан сидит там усталый после окончания приёма. Поздороваться и увидеть, как теплеет его взгляд, когда доктор узнаёт свою жену.