Книга Сердце пентаграммы, страница 20 – Нинель Мягкова

Чисто из любопытства я попыталась влить что-нибудь и в свой. Естественно, поскольку я весьма смутно представляла себе процесс, ничего не вышло.

После сеанса с вливанием наступил столь же суровый, как завтрак, обед. Я бы даже сказала, еще строже и сложнее, потому что первым шёл суп. А попробуй его съешь не хлюпая, с прямой спиной и прижатыми к бокам локтями. На меня уже наставницы начали поглядывать неодобрительно, так что я старалась следовать общим правилам, как могла. Получалось не очень. Спина норовила ссутулиться, а локти оттопыриться.

В принципе, приличное поведение за столом и прививание манер я даже в какой-то мере одобряла. Прямая осанка еще никому не помешала. А что касается дисциплины — так это они с моей наставницей по кроссфиту на тренировке полосы препятствий не были. Вот где строгость.

Так что запугать меня правилами не удалось.

Одежда меня не смущала, несмотря на сходство с паранджой.

В общем, можно сказать, что я неплохо устроилась. Один только минус. Помимо кормежки, прогулок и странных манипуляций с кристаллом других занятий Сосудам не полагалось.

И через неделю я начала сходить с ума от безделья.

У них даже библиотеки не было!

Точнее, библиотека была, но в основном здании Академии, куда воспитанницы не допускались.

Мы, двенадцать девиц-сосудов, не допускались много куда.

Постепенно мне стало ясно, что дальше этого огороженного участка меня, как и всех остальных, выпускать никто не собирается. Нас обучали отдавать энергию, сознательно и вдумчиво. И воспитывали послушных, покорных воле мужа жён. На этом все. Сборник книг, который наставница гордо обозвала библиотекой, когда провела меня в темную, крохотную комнатушку, походил больше на склад макулатуры. Пособие по домоводству, десять томов вязания и плетения кружева, нечто вроде Домостроя — уложение о правах и обязанностях женщин, причём последних было куда больше — и еще с дюжину книг того же плана, по мелочи.

Уложение я старательно изучила от корки до корки, и совершенно не прониклась. Зато у меня возникло множество вопросов к ректору. Точнее, вопросы были к дроу, но встретиться с ним и задать их я в данный момент не могла.

Сосуды лишались на полгода всех связей с прошлой жизнью и семьей. Нас обучали делиться магией, после чего мы поступим в распоряжение супруга. Точнее, одиннадцать девиц поступят.

Со мной все было как-то зыбко и неясно.

Поэтому я попросила через Алейну встречи с ректором. Мне разрешили без особых хлопот и проволочек, рассчитывая, очевидно, что я слезно попрошусь на волю, к дроу.

Не дождётесь.

С магией у меня, кстати, тоже не ладилось. Хоть наставница мне и объяснила подробно, что именно я должна ощущать, отдавая энергию кристаллу, почувствовать жар в груди и провести его через ладони у меня никак не получалось. Казалось, внутри меня поселился вселенский холод, и согреться мне не удастся никогда.

Даже по ночам, хотя лето приближалось и становилось все теплее, я укрывалась двумя одеялами, заворачивалась в халат и продолжала мёрзнуть.

Вот и сейчас я ёжилась под пронзительным взглядом старичка-ректора, но вовсе не от благоговения, или испуга — мне было банально холодно. Он же, оглядев меня пристально и удовлетворившись результатами, довольно кивнул.

— Можете не утруждаться извинениями. — величаво бросил он. — Я в течение недели свяжусь с деем Элларом и попрошу вас забрать.