Книга Яблочко раздора в академии невест, страница 159 – Нелли Штерн

— Лана, – звучал его взволнованный голос.

— Девочка наша, – вторил ему Фабрициус.

Со вздохом открыла глаза. Надо мной склонились обеспокоенные лица моих мужчин. Слабо улыбнулась им.

— Живы! – прошелестела радостно и едва слышно.

— Отшлепать бы тебя по твоей хорошенькой попке, – хмуро выдохнул Фаб и тут же отвел глаза, поправляя свободные домашние штаны.

Не о наказании он думал или, точнее, о нем, но в самом пикантном смысле.

— Огонек, ты не должна была так рисковать собой, – перенял инициативу змея император.

— Я бы, не задумываясь, поступила также, – упрямо возразила им обоим. – Вы же знаете: мне удалось спасти всех, кто уже потерял надежду.

— Ты очень рисковала и едва не выжала свой источник досуха, – покачал головой Геноа. – И мы бы даже не узнали, если бы и этого не стало мало, и ты начала тянуть магию из нас.

— Риск был, но минимальный. И потом, Илайя был рядом и контролировал процесс, – парировала раздраженно и попыталась подняться, но меня силой уложили обратно на подушки.

— Тебе нужно отдохнуть, – непреклонно проговорил Дарион. – Лаврентус дал тебе укрепляющее зелье из твоей сумки…

— Зелье! – прервав его на полуслове, снова попыталась подняться. – Я же придумала лекарство! Нужно немедленно объяснить ему принцип действия.

— А я говорил тебе, что надо было увеличить дозу сонных капель, – недовольно буркнул Фабрициус. – Стоило ей очнуться, и она снова рвется в бой.

— Сонные капли? Сколько я спала? – потребовала ответ.

— Больше суток, – сказал Дарион.

— Черт! – тихо протянула и попыталась стряхнуть крепкие руки, лежащие на моих плечах – не вышло. – Да отпустите вы меня! – рыкнула сердито.

— Никогда, – томно прошептал Фаб, опрокидывая меня на кровать и нависая сверху. Его темные глаза горели жадным, голодным огнем. – Я так соскучился, искорка, – мучительно простонал он и прижался губами к губам.

Он просто замер, не двигаясь, впитывая всем телом мягкость и аромат моей кожи. Его ощутимо потряхивало. В мой живот упиралось твердое доказательство его слов. Затрепетала, ощутив его силу, мощь сдерживаемой страсти. Щеки обожгло жаром, во рту пересохло. Я, словно путник в пустыне, жаждущий глоток воды, прильнула к нему грудью, обвивая крепкую шею, раскрыла губы навстречу его упругому горячему языку. С низким стоном он смял мои губы, врываясь в рот. Он ласкал и оглаживал небо, дразнил самым кончиком и снова властно завоевывал. Дыхания перестало хватать. Мы отстранились друг от друга. Секунда, и вот уже другие руки утягивают меня на колени, зарываются в волосы, оттягивая голову назад. Другие твердые жадные губы клеймят мою шею поцелуями-укусами, дико, хаотично. На мне снова только мужская рубашка, под которой нет белья. Твердость мужчины ощущается так остро. Я словно сошла с ума, обезумела от тоски по ним. Бесстыдно потираясь о напряженный пах Дариона, притянула к себе Фабрициуса и с протяжным стоном поцеловала желанные губы. Я обхватывала то верхнюю, то нижнюю, прикусывая зубами, ласкала языком, смакуя, как самое изысканное лакомство.

Откинула голову на плечо моего ректора и выгнулась, подставляясь под откровенные ласки императора. Напряженные острые вершинки упирались в тонкую ткань, натягивая ее.

— Красавица моя! – восхищенно пророкотал Дарион, буквально пожирая глазами мое возбужденное тело.