Книга Миссия: Реабилитировать злодейку! Том 1, страница 26 – Алина Пылаева

Но оказалось, это еще не самое интересное. Начала я познавать этот мир с самых основ, что жители империи получали с молоком матери, со сказками по вечерам и чужими знаниями, коими окружающие делились между собой, сами того не замечая. Так я узнала, что миром правят два бога. Они еще три столетия назад ходили по земле, и люди могли видеть их воочию.

Бог света, исцеления и надежды — Шимиге. Громадный золотой дракон, что с охотой делился своей силой с людьми, даруя им свое благословение. Тот, кого касалась рука бога, выходил за пределы человеческих сил, и называли их — Эскама. Судя по рисункам я смогла понять, что слово это означало чешуйку дракона, верно от того, что одаренных было не один и не два. И с силой этой они странствовали по миру, бесстрашно заходя даже в самые темные его уголки.

А в тех местах правил другой бог. Там где есть свет, непременно будет и тьма — таковы законы любого мироздания. Бог боли, страданий и разложения. Князь крыс, что сеет болезни и существует лишь для того, чтобы пожинать жизни. Имя ему — Морел.

Честно признаться, вначале я опешила и была уверена, что ошиблась. Но проходясь взглядом по одной и той же строчке вновь и вновь, я готова была вцепиться в блондинистые волосы императора и хорошенько за них оттаскать. Нет, хорошо, я вполне могла понять напряжение, ненависть, презрение и что там еще чувствовал к Клариссе этот мужчина. У них была своя история, и наверняка они оставили друг другу много боли и незаживающих ран. Но дать женщине, что родила тебе сына, имя бога боли и разрушения… у меня просто не было слов.

Бьёрн пытался что-то объяснить мне, но я не захотела слушать. Нужно было переварить, остыть и принять, и может однажды все самые потаенные секреты Клариссы открылись бы мне. Но в тот момент я была не готова углубляться в суть проблемы, ведь к моему смятению добавлялась чужая боль. Чистая, леденящая, вязкая. Она душила и от нее так просто невозможно было избавиться.

Однако расклеиваться было некогда. Ночами ко мне приходили небольшие клочки воспоминаний о разных отрезках жизни Клариссы, а будни мои превратились в настоящий день сурка. Утром меня будила Рене и заряжала своей лучезарной энергией. Она помогала мне собраться, прибирала комнату, а затем звала другую прислугу, что приносила завтрак.

— Ваше Высочество, сколько еще вы будете такое терпеть? — недовольно бурчала девушка, злобно поглядывая на дверь, где совсем недавно скрылись две горничные. — Такой скудной трапезой можно оскорбить даже наложницу едва вступившую во дворец! Да как они посмели?!

— Тише, Рене, — с усмешкой обронила я, накалывая на вилку кусочек пирога. — Разве не забавно наблюдать за их перекошенными лицами? Так стараются, бедняжки.

Да я бы в жизни не догадалась, что столом из пяти блюд можно кого-то оскорбить. Я и трети не съедала. Но по возмущённому сопению Рене, что переживала за меня больше, чем за саму себя, стало понятно, что по этикету мне полагается намного больше. Все же я была королевой, хоть и номинально. Вот только меня все искренне устраивало, а потому, как не ищи — недовольства не сыщешь. И тем приятнее было наблюдать за растерянностью и плохо скрываемой злостью прислуги, что по чужой указке старалась изо всех сил.

Попытки были и с другими житейскими мелочами — одеждой, убранством спальни, да и всего дворца в целом. Для меня это было пока что совершенно неважным, но это совсем не значило, что я всегда буду закрывать на подобное глаза. Естественно, что выстраивать заново своей авторитет я планировала с прислуги, а пока злопамятно откладывала все в дальний угол своей памяти.