Книга Помощница антиквара, страница 22 – Амари Санд

Казалось, мы ехали целую вечность, прежде чем достигли конечного пункта. Экипаж остановился. Сопровождающий открыл дверцу и выбрался первым. Снаружи повеяло ночной свежестью, от которой я невольно поежилась.

Гвардеец помог мне спуститься, после чего взял за руку и куда-то повел, изредка предупреждая о ступенях и порожках. Путь занял не менее четверти часа, за которое я успела несколько раз споткнуться и дважды чуть не упасть — если бы не конвоир.

Наконец мы остановились. Мешок с головы резко сорвали, и я прищурилась, привыкая к свету. Потребовалось несколько минут, прежде чем глаза адаптировались к полумраку, и я смогла осмотреться.

Место показалось знакомым. Меня доставили в гранитный зал, а передо мной, за строгим массивным столом, восседал сам князь Ушаков.

— Добро пожаловать, госпожа Витте, — произнес мужчина глубоким властным голосом, который, казалось, наполнял собой весь зал. — Или мне обращаться к вам иначе?

Госпожа Витте? Надо же! С чего бы ему проявлять уважение к преступнице? Сначала везли сюда с мешком на голове, а теперь вспомнили об учтивости и манерах?

— Меня зовут Александра Савельева, ваша светлость, — ответила я спокойным тоном, стараясь не выдать накатившую злость. — Буду признательна, если в дальнейшем вы будете называть меня именно так. Госпожи Витте больше не существует, и вам это прекрасно известно.

Губы мужчины тронула еле заметная усмешка, словно он оценил мою прямоту и решимость. Но это ничего не значило. На меня смотрел хищник, уверенный в том, что жертве некуда деваться. Одно неверное слово — и я никогда не выйду отсюда.

— Что ж, госпожа Савельева, — произнес князь, уважая мое право на собственное имя. — Позвольте выразить восхищение вашей стойкостью. Немногим дано выдержать испытания, которые выпали на вашу долю, и при этом сохранить ясность мыслей.

Мужчина сделал вид, что задумался, давая мне возможность оценить его терпение и уважительное отношение. Я тоже молчала, прикусив нижнюю губу изнутри.

На самом деле мне хотелось сказать многое — начиная с ложного обвинения и заканчивая покушением в тюрьме. Это он, князь Ушаков, должен был раскрыть заговор, а не изводить допросами бедную девушку, лишив ее всего, что составляло смысл жизни.

Но я молчала, потому что спорить с сильным противником и вступать с ним в открытое противостояние не имело смысла. Он раздавит меня и не поморщится, прикрываясь государственными интересами. А совесть…

Вряд ли на такой должности долго задерживались люди, не умеющие с ней договариваться. На первом месте всегда находились интересы империи и императора, а жизнь мелких сошек, вроде меня, ничего не стоила.

— Перейдем к делу! — продолжил князь, посчитав, что я достаточно осознала серьезность своего положения. — Мы уже знаем о вашем уникальном даре. Но, как говорится, лучше один раз увидеть. Прошу, продемонстрируйте нам, на что вы способны.

Князь положил на зеленое сукно стола старинную пуговицу из черного дерева, инкрустированную серебром. С виду — простая, ничем не примечательная. Но вряд ли глава Тайной канцелярии подсунул бы мне задание без скрытого подвоха.

Я осторожно сняла перчатку, а вместе с ней стянула с пальца кольцо. На меня нахлынули чужие эмоции и тягостное ощущение гранитного зала. Присутствие других людей я вначале не заметила из-за искусной игры света и тени, но теперь отчетливо ощущала внимание минимум четырех человек.