Книга Помощница антиквара, страница 20 – Амари Санд

Я примерила тонкое серебряное кольцо на мизинец правой руки, и вдруг ощутила, как меня оглушило, а краски окружающего мира разом стали тусклыми, лишенными эмоций.

Мое сердце пропустило удар. А Ермаков знал об этой способности невзрачной безделушки?

Несмотря на отсутствие ощутимой магии, в простеньком колечке таилась мощная сила, способная сдерживать дар эхомагии.

Даже мои чувства притупились, будто их разом отключили. Состояние вынужденной изоляции мне не понравилось. Как и то, что в книге, которую взялась почитать, я не разобрала ни строчки.

В язык, поначалу казавшийся мне родным и понятным, добавились странные артикли, «яти» и речевые обороты, продираться через которые было невыносимо долго и сложно. Решив проверить догадку, я сняла кольцо и снова заглянула в книгу.

— Что за шутки? — оторопело вытаращилась на строчки, написанные понятным и доступным языком. — Это что, еще одна способность? — пробормотала вслух. — Очень странно. Вот так подарочек. И как его понимать?

Об этих вещах я решила помалкивать. Хватит уже, один раз доверилась Ермакову, и теперь мне грозила пожизненная работа на Тайную канцелярию.

Вряд ли дознаватель вернул бы мне кольцо, если б знал его истинную ценность. Что ж, все, что ни делается, к лучшему.

Еще одну странность я заметила, когда пришла санитарка Мария Степановна, с которой мы успели подружиться. Я поспешила надеть кольцо, а сверху натянула перчатки, не желая случайно касаться предметов, хранящих тяжелые воспоминания. Меня снова накрыло чувством погружения в толщу воды.

С женщиной мы успели немного подружиться. Ее муж служил в отделе жандармерии городовым и часто задерживался по службе. Сыновья выросли, обзавелись семьями и разъехались, кто куда, редко навещали родителей. А привычка заботиться о ком-то осталась.

Но не всех же подряд преступников жалеть? Находились вроде меня, без вины виноватые, которым требовалось сочувствие и человеческое отношение.

Прежде я с порога угадывала, в каком настроении пришла Мария Степановна, и даже не задумывалась над этим. С кем я общалась-то, кроме нее, дознавателя и господина Игнатьева?

Гвардейцы за дверью периодически менялись, но некоторых я даже в лицо не видела, только знала, что они несут службу, оберегая меня от опасности.

Но теперь эмоции будто отрезало. Я ничего не чувствовала и сейчас считывала лишь внешние признаки.

Пережевывая пищу, я задумчиво смотрела на женщину, которая споро перестелила мою постель и взялась протирать пыль, не умея сидеть без дела.

Она будто ждала, что я о чем-то спрошу, но это угадывалось только по косым взглядам, бросаемым в мою сторону, и тяжелым вздохам. Закончив с ужином, я стянула перчатки, незаметно избавившись от колечка, и вновь погрузилась в обилие эмоций, разлитых в воздухе. Санитарку что-то тревожило, и она явно хотела об этом поговорить.

— Что-то случилось, Мария Степановна? Вы будто сама не своя?

— Ох, думала, что уже не спросишь! — всплеснула руками женщина. — Не знаю, как и сказать. Велено тебе платье подготовить на выход и вещи собрать на первое время. Стало быть, скоро ты нас покинешь.

— Вот как? — я расцвела улыбкой. — Значит, меня скоро выпустят?

— Думаю, что так и есть. Мне будет тебя не хватать, девочка, — санитарка жалостливо улыбнулась. — Ты здесь всего пару месяцев, а я уже успела привязаться.