Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 87 – Лилия Орланд

— Да какой же это монастырь, – усмехнулся Кузьмич. – Так, церквушка уездная.

— Но мои женщины говорили о монастыре, – я попыталась вспомнить, как они называли обитель.– Кажется, Дмитрия.

— Солунского? – подхватил казак. Я пожала плечами. Точно не запомнила. – Так он дальше. Завтра увидим, бог даст.

— Дядька Фёдор, похоронить бы их по-христиански, – вопросительно предложил молодой партизан, который сопровождал Василису к доктору. – Они нам приют дали, не по-божески бросать так.

Я вспомнила, как урядник противостоял похоронам раненых, и решила, что запретит и на этот раз. Копать могилу – несколько часов. А мы и так промокли, устали и едва держимся на ногах. Здоровье живых важнее мёртвых.

Однако Кузьмич кивнул.

— Неволить не буду, но коли есть потребность душевная – хороните. Где лопаты, знаете. А мы с Катериной Павловной к батюшке домой наведаемся, одёжи какой посмотрим.

Мы отошли на десяток шагов, прежде чем урядник, вздохнув, начал разговор.

— Катерина Павловна, вы барышня молодая ещё, потому изрядно смелая. Вот прям до глупости смелая! – я ожидала очередной выговор, поэтому даже спорить не стала. Пусть старик выговорится. – Это хорошо, что вы о других заботитесь, благородно. У вашего господского сословия принято так – сам погибай, а других выручай. Честь, совесть и прочие принцИпы, всё понимаю. Только, Катерина Павловна, в вашей ситуации не думать о своей сохранности – это чистейший эгоизьм!

— В смысле?! – я уже начала полагать, что начало прочувствованной речи было так, для проформы. А вообще, Кузьмич меня больше хвалит, чем ругает. И вдруг «эгоизьм».

— В том смысле, Катерина Павловна, что у вас дочка малолетняя на попечении, да девка крепостная, над которой надругалися так, что теперь она ни рыба ни мясо, ни кафтан ни ряса. Случись что с вами, кто о них позаботится? Как считаете? Ладно, дитя ещё благородного происхождения, может, кто и возьмёт к себе, али папаша ейный разыщется. А с девкой что? Думаете, окромя вас кто сюсюкаться с ней будет?

Лях замолчал, давая мне возможность обдумать свои слова, чтобы дошло лучше.

— Вы правы, Фёдор Кузьмич, – ответила я пару минут спустя.

Он действительно прав! Просто мне было нужно, чтобы ситуацию показали со стороны. Я настолько привыкла заботиться о Мари, а теперь ещё и о Василисе, что даже не думала, каково им будет без меня.

— Вот то-то! – назидательно подвёл итог казак, и больше мы эту тему не поднимали.

Дом священника стоял метрах в трёхстах от церкви, может, потому его и не тронули. Не поняли, что тоже относится к храму, и не заинтересовались.

Внешне он ничем не отличался от десятков таких же деревянных изб под двускатными крышами, что составляли близлежащую деревню. Об этом мне рассказал Кузьмич, в потёмках домов видно не было. А огня жители не зажигали – боялись привлечь внимание неприятеля. Или давно уже поразбежались и спрятались в ближайшем лесу.

Я тоже поначалу всерьёз рассчитывала пересидеть французов у старой мельницы.

Урядник приподнял единственную деревянную ступеньку перед крытым крыльцом. Это оказалось обычное полено, распиленное вдоль и углублённое в землю округлой стороной. Снизу лежал ключ.

— Дружили мы с отцом Андреем, – пояснил казак. – Выросли в одной станице. Всё вместе проходили, пока из-за девки не рассорились. А она возьми и никого из нас не выбери! Молодость, она завсегда глупостью полнится. Я в сердцах в казачье войско записался заместо старшого брата. Андрей к богу подался. Лет двадцать не виделись, пока случай не свёл. Он к тому времени овдовел уже, матушка евоная родами помёрла. Ну я и заезжал каждый раз, как домой в отпуск ехал. Потом и родителей моих не стало, так я в отпуск уже к Андрею приезжал. У него тут хорошо. Тихо. Было…