Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 66 – Лилия Орланд

Девушка начала раскачиваться, не отвечая. А я продолжила говорить, надеясь, что мой голос её успокоит. Это сработало. Вася действительно позволила раздеть себя. Но стоило замолчать на мгновение дольше, чем нужно, чтобы набрать воздуха, как она вновь начинала раскачиваться, издавая при этом низкий утробный звук. То ли стон, то ли рык.

— Вот так, осторожно, – я усадила её в шайку. Она подтянула ноги к груди, помещаясь в ней полностью.

Я поливала её водой и говорила, говорила. Очень скоро слова закончились. Тогда я начала читать стихи. Все, какие знала. Безостановочно. Как оказалось, школьная программа намертво осела в памяти. Кроме самих стихотворений, я вспоминала биографию поэтов.

Это помогало отвлекаться от вида ссадин и кровоподтёков на молочной коже. Даже длинные волосы, которые, намокнув, оплели тело Василисы, не могли скрыть все побои.

Насильники обошлись с ней очень жестоко. Я не понимала необходимости так избивать. Это всего лишь молоденькая девушка. Что она могла против троих взрослых мужчин…

Вода почти сразу помутнела, стала грязно-розовой. Её бы сменить, но трогать Василису я не решилась.

В процессе поняла, что у нас нет мыла.

— Вась, посиди минутку, я сейчас вернусь.

В предбаннике на полке стояли какие-то горшочки. Я направилась к ним. Все были закрыты вощёной бумагой, аккуратно завязанной бечевой. Подписей я не нашла, поэтому пришлось открывать по очереди и проверять.

Но не вышло. Из помывочной раздался плеск воды и тот самый утробный вой. Я захватила горшочки, сколько смогла, и бросилась обратно, уже на ходу начиная успокаивать Васю.

Она не позволяла ни отойти, ни замолчать. Так и продолжала читать ей стихи и поливать водой, попутно открывая горшочки. Думаю, это было мыло или шампунь домашнего производства. Всё приятно пахло, но плохо мылилось.

Я выбрала нежный аромат чубушника, нанесла мыльный раствор на волосы Василисы и начала осторожно массировать ей голову, напевая колыбельную из детской передачи.

Когда я наконец подняла её на ноги и завернула в большую льняную простыню, девушка окончательно затихла, позволяя мне передохнуть. Я усадила её на софу, замотала волосы второй простынёй. А затем уговорила лечь.

Василиса свернулась калачиком и мгновенно уснула. По крайней мере, я надеялась, что это сон, а не обморок. Дыхание вроде ровное, пульс тоже. Большего сделать я не могла, поэтому укрыла её и оставила отдыхать.

Сама вышла на улицу и натянула простыню на тело француза. Хотелось посидеть спокойно, не видя торчащих из-под камзола ног.

Мне нужно было подумать.

Вскоре вернулась довольная Маруся. Она отлично справилась с задачей.

— Ну-ка, посмотрим, что ты нам принесла, добытчица, – я забрала наволочку у гордой и чумазой малявки.

В мешке обнаружились несколько картофелин, завёрнутое в тряпицу сало и… банка с вишнёвым вареньем. Я с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться. Ну конечно, к картошке с салом варенье подходит лучше всего.

— Ты молодец! – погладила Машу по растрепавшимся волосам. – Добыла нам отличный ужин.

Девочка просияла, гордая своей значимостью.

— Я сейчас закину картошку в печь, чтобы испеклась в углях, а ты раздевайся. Вымоемся, как следует, пока вода тёплая.

Маруся послушно начала стягивать мальчишескую одежду, порядком измазанную землёй, травой и ещё какими-то пятнами, происхождение которых я не хотела знать.