Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 26 – Лилия Орланд

— Потому как Ева сорвала этот плод с древа великого, вкусила сама и дала вкусить супругу своему Адаму, – Спиридоновна вещала как заправский пастырь на воскресной службе.

Однако меня смутил один момент.

— Ева ж яблоко сорвала, а это томат, – поправила я.

— Одно и то же это, греховный плод, – Агриппина насупилась, но стояла на своём.

— В смысле одно и то же? – я поразилась такому поверхностному знанию ботаники. – Они вообще из разных семейств. Яблоки растут на яблоне, которая – дерево. А это…

Я окинула взглядом помидорный ряд, подбирая название. Не кустарник, не лиана. Вот как его назвать?

— В общем, совсем не дерево! – закончила, продемонстрировав тоже не самое отличное знание ботаники.

Спиридоновна надулась, но промолчала. Кажется, её аргументы закончились. Поэтому я наконец откусила сочную мякоть и тихонько промычала от удовольствия. Ещё бы соли…

— Скажите-ка мне, Агриппина Спиридоновна, кто этой теплицей занимался?

— Будто вы не знаете, барышня, – обиженно фыркнула она.

— Я по-прежнему ничего не помню. Как очнулась вчера в сарае, так словно заново жизнь начала. Пожалуйста, делайте на это скидку.

— Вы придумали теплицу эту, Катерина Павловна, – ответила вместо Спиридоновны Прасковья. – Сами тут и возились. Мы вам только воды таскали на полив, да полоть иногда помогали.

— А что я после делала с этими плодами?

— Кушали вы их, – снова ответила Прасковья. – И вы, и батюшка ваш, царствие ему небесное, и гости, коли приезжали.

Я посмотрела на Спиридоновну, укоризненно подняв брови.

— Вы ж не помните ничего, сами сказали, – насупилась она. – Вот я и думала наставить вас на путь истинный, пока не поздно.

— Спасибо за желание помочь, – улыбнулась я.

На Спиридоновну даже не сердилась, хотя она и попыталась схитрить, воспользовавшись моей потерей памяти. Она не виновата, что родилась человеком ограниченным и при этом упрямым. Да и верит она искренне. И меня пытается на путь истинный вернуть.

Однако помидоры я люблю, греховные они или нет. И Агриппине придётся с этим смириться.

— Прасковья, Марфа, сходите, пожалуйста, за корзинами, будем урожай собирать.

— А коли там хранцуз палить опять начнёт? – Спиридоновна никак не могла оставить свою жажду противоречия.

Женщины повернулись ко мне с немым вопросом на лицах, готовые испугаться, но подчиниться приказу.

— Если бы нас хотели застрелить, нас бы застрелили. По очереди, когда мы бежали к теплице. Я думаю, что вы правы, и стреляли за лесом, в монастыре или в городе, не знаю. Но точно не здесь.

Женщины согласно кивнули, однако покидали теплицу с опаской. Но не может же барышня сама выполнять всю работу. К тому же я хотела поговорить с Агриппиной наедине.

— Спиридоновна.

— Ась? – она сосредоточенно рассматривала томатный ряд.

Но при звуке своего имени встрепенулась и отвела взгляд. Кажется, кто-то надумал под шумок сорвать запретный плод.

— Вот скажите мне, прежде, до потери памяти, когда я была самой собой, как бы поступила, если бы кто-то из прислуги стал оспаривать мои решения, науськивать против меня других крестьян, обманывать, пользуясь моим нездоровьем… – сделала долгую паузу, чтобы Спиридоновна поняла, о ком именно говорю. – Чтобы прежняя Катерина Павловна сделала с таким человеком?

Лицо Агриппины вытянулось и побледнело. Она вскочила со скамеечки, чтобы тут же бухнуться мне в ноги. Захрустели стёкла у неё под коленями. Однако Спиридоновна этого даже не заметила. Я испуганно ахнула, думая, что переборщила.