Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 113 – Лилия Орланд

Он говорил, объясняя, как отличить настоящую ассигнацию от поддельной, но я почти не слушала. Точнее слушала звук его голоса. Смотрела, как двигаются губы. А ещё вдыхала запах. Мужской, притягательный – кожа, железо, горечь порохового дыма и странным образом тот самый мыльный раствор, что приготовила нам Василиса.

— Теперь видите, Катерина Павловна? – спросил он.

Однако я совершенно потеряла нить. Опустила взгляд на купюру, на которой почти соприкасались наши пальцы. В глаза бросилось слово «пять».

Точно, он дал мне пять рублей вместо трёх.

— У меня нет сдачи, – выдохнула я.

— Помогите донести дрова до дома, и два рубля – ваши, – он даже не задумался.

Это предложение меня остудило. Мужчина, который просит женщину таскать вместо него тяжести, пусть и за деньги, не может мне нравиться.

Вот и хорошо! Перестану пускать на него слюни и заработаю пять рублей – двойная выгода.

— Вы далеко живёте?

— На Гусинской, в доме вдовы Свешниковой, – ответил он.

Я покивала, как будто знаю, где это. Главное, чтобы меня одну не отправил, потому будет дрова свои по всему городу искать. Или меня с пятирублёвкой. Купюру я сложила и сунула во внутренний карман жилетки. Не то чтобы думала, что он заберёт обратно, просто уже считала своей. Отдам Васе, пусть сама покупками занимается. Мне это дело доверять нельзя.

— Ну идёмте?

Я нагнулась, чтобы поднять вязанку, однако гусар меня опередил. Перекинул бечёвку через плечо, прямо поверх своего новенького мундира и пошёл вперёд.

— Простите, – я засеменила следом. – Вы же сказали, что я должна помочь вам нести дрова.

Он обернулся и произнёс без следа улыбки:

— Вот и помогайте, следите, чтобы не рассыпались.

Серьёзно? Я попыталась нагнать гусара, чтобы убедиться, что он не шутит. Однако едва поспевала за широкими мужскими шагами.

А Гусинкая оказалась минутах в пятнадцати от рынка. Сама бы я дрова сюда не донесла, но их покупатель даже не запыхался. Идя за ним следом, сложно было не пялиться. Поэтому я дождалась, когда он сбавит шаг, догнала и пошла рядом.

Похоже, гусар не возражал, поскольку не стал требовать, чтобы я продолжала следить за дровами. Кажется, он вообще придумал эту причину, чтобы не требовать у меня сдачу. Очень благородно. Хотя от понимания этого мне стало неловко. Мы практически не знакомы. Я даже имени его не знаю. А спрашивать было неудобно, особенно после того, как он представился.

Поэтому я молчала и рассматривала городскую архитектуру. Сейчас такие дома – редкость. Если и остались, обычно в плачевном состоянии, получившие статус памятника, но никому не нужные.

А здесь они выглядели жилыми и живыми. На крышах дымили трубы. За окнами то и дело мелькали силуэты людей.

Неожиданно пахнуло водой.

— Здесь озеро? – удивилась я.

— Река. Днепр, – ответил гусар и задал свой вопрос: – Вы не местная?

— Нет, то есть да! – я спохватилась. – В смысле я жила в усадьбе, это несколько дней пути от Дорогобужа.

— Французы? – это было скорее утверждение, чем вопрос.

Я кивнула.

— А ваши родные?

Ответа на этот вопрос я не знала. Был ли у Екатерины Повалишиной кто-то кроме отца?

Гусар принял молчание за ответ и не стал настаивать.

— Мы пришли, – произнёс он спустя минуту и указал на трёхэтажный дом, выкрашенный в розовый цвет.