Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 104 – Лилия Орланд

Шаги послышались снова. На этот раз ближе. Оглянувшись, я разглядела человеческий силуэт. Света по-прежнему не хватало, чтобы увидеть больше.

— Маша, держись крепче, – велела я и припустила со всех ног, насколько позволяла увесистая ноша.

— Кать, ты куда несёшься? С самой больницы тебя догоняю, – крикнула Лиза.

Я едва не засмеялась, от накатившего облегчения хмыкнула Машке в шею. Точно пора отдыхать.

Остановилась, поджидая Лизавету.

— Ты чего не дождалась меня? Я только вышла, глядь, а тебя уж нету. Сбегла! – выговаривала она мне скороговоркой.

— Прости, – я покачала головой. – Так устала, что забыла о тебе.

— Да чего прости! Вместе ходить надобно по такой темени, чем больше народу, тем верней доберёшься. Сейчас всякого люда понаехало в Дорогобуж, а ты одна попёрлась с дитём…

Высказавшись, Лизавета замолчала и пошла рядом. А я даже слов найти не могла в своё оправдание. От усталости из головы вылетело всё, вот и попёрлась одна, как выразилась моя коллега.

— Завтра тебя дождёмся, обещаю, – заискивающе произнесла я. – Можем и утром вместе ходить.

— Поглядим, как вы собираться будете, – проворчала Лиза. Я слышала, что она не сердилась на меня. И всё равно было неловко.

— Кати, я хочу кушать, – заявила малявка, как только я поставила её на ноги, чтобы открыть дверь.

— Ты же ела в больнице.

— Это давно было, я опять хочу.

— Хорошо, – ключ наконец попал в замочную скважину. Пальцы ещё слегка подрагивали после выплеска адреналина, когда я думала, что за нами кто-то гонится.

В комнате было темно и прохладно.

— Маш, зажги лампу, а я займусь печкой.

Хотелось завалиться на кровать, прямо так – в одежде и сапогах, закрыть глаза и не шевелиться. Вот так и начинаешь ценить блага цивилизации, когда теряешь их. Раньше я воспринимала центральное отопление и микроволновку как должное, зато сейчас сполна оценила, что такое отсутствие минимального комфорта.

Я села на маленькую лавочку к печи и начала отковыривать кору с дров.

Стоп! Дрова!

Тимофей приносит их по утрам. А если никого нет дома? Неужели я лишилась целой вязанки дров? Это настоящая катастрофа! Ведь если мне нечего будет продать, то и не на что будет купить Машке нормальную обувь. Значит, ей придётся ходить в огромных туфлях. Я бы продала одежду Грековых, но они оставили самое ношеное, то, что купит только слепой.

И что делать? Я уже потеряла одну вязанку сегодня, не могу потерять вторую завтра. Придётся оставить Марусю дома и надеяться, что с ней всё будет хорошо.

Огонь заплясал в печи, слегка дунув на меня теплом и дымом. Я опять забыла открыть заслонку. Слишком мало опыта, чтобы можно было отвлекаться от процесса.

— Кать! Кать, пойдём! – снаружи забарабанили в дверь.

Я заметила, как вздрогнула Маша.

— Не бойся, это Лизавета, – отодвинула засов и пригласила её: – Заходи.

— Ты выходи, и пойдём, – Лиза развернулась и двинулась прочь по коридору.

— Маш, посиди минутку, я сейчас вернусь, – бросила малявке и выскочила за дверь, пытаясь догнать Лизавету. – Да, подожди ты! Куда мы идём?

— К бабе Нюре, – ответила коллега, но это ничего не прояснило.

— Зачем мы к ней идём?

Мы спустились по лестнице, и Лиза остановилась у двери, ничем не выделяющейся из прочих – те же царапины, надписи углём, стёртые, но оставившие разводы, разбухшее от сырости дерево. Лизавета постучала и тогда ответила: