Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 103 – Лилия Орланд

— Красиво звучит, – мне действительно понравилось. Гораздо лучше, чем «приёмная». – Только ты не говори никому, что Машка – названная дочь. Мне так спокойнее будет.

— Да, Катерина Павловна, всё поняла, буду за дочкой вашей смотреть и помалкивать.

— Вот и умница! – похвалила я.

К работе вернулась со спокойной душой. Ничего, одну приручила и другую смогу. С Васей больше терпения нужно, но всё получится. Я это чувствую.

Следующий перерыв у меня случился уже после двух. К Машке не пошла, потому что ужасно проголодалась. Я решила, что не продержусь до вечера, если что-нибудь не съем.

— Лиз, а работников здесь кормят или только больных?

— Кормят, чего ж не покормить, коли целый день тут бегаешь. Идём.

Мы отправились в правое крыло на поиски кухни.

— Лиза, почему остальные помощницы ушли около полудня, а мы с тобой дежурим до самого вечера? – я узнала, что у меня двенадцатичасовой рабочий день. Если ничего не случится – так сказала Лизавета. А если случится, то придётся остаться, сколько потребуется.

— Они добрые женщины, которые приходят помогать по велению сердца. А мы с тобой – на жаловании состоим.

Это всё объясняло. К тому же приходили помощницы в своё свободное время, никому не отчитывались, и рассчитывать на них мы не могли. Сегодня пришли трое, вчера была только одна. А сколько будет завтра – никто не ведает.

Впрочем, их помощь была очень важна. Помощниц не хватало на всех врачей и фельдшеров. В основном нас задействовали при первичном осмотре новичков. Я разрезала одежду, снимала окровавленные повязки, открывая повреждения взгляду медика. Относила простыни и бинты в прачечную, замывала кровь. Готовила корпию для перевязок.

И к концу смены молилась только об одном – чтобы ничего не случилось, и я наконец могла пойти домой.

Мне повезло. Забрав Машу и попрощавшись с Васей до утра, я покинула больницу.

Накрапывал мелкий холодный дождь, вызывавший желание скорее оказаться под крышей.

— Давай я тебя понесу, – стоило предложить, Маруся сразу подняла руки.

Обувь Грековой была велика ребёнку, но за неимением иного пришлось надеть её домашние туфли. Даже с большим количеством носков и подвязанные шнурками, они норовили сползти. Машке приходилось ступать медленно, не поднимая высоко ноги и контролируя каждый шаг.

Поэтому я сграбастала малявку и понесла. Так выходило намного быстрее.

Фонарей у нас на пути не было. Низкие плотные тучи затянули небо, скрывая звёзды. Лишь редкий свет масляных ламп из окон не давал сбиться с дороги и заблудиться среди зданий.

Будет очень глупо потеряться в двух шагах от дома. Не представляю, как потом искать общежитие. Впрочем, думать о таком тоже глупо, особенно когда идёшь в темноте по незнакомому городу.

Однако я слишком устала, чтобы думать о чём-то позитивном. В голове крутились только мрачные мысли.

Вскоре за спиной послышались торопливые шаги. Я оглянулась, но различить что-либо не сумела. Только отчётливо слышимый звук, с которым сапоги ступают по раскисшей земле.

Ничего, сейчас будет проход на центральную улицу. Этот прохожий наверняка идёт туда. А мы с Машкой свернём влево, к общежитию.

На всякий случай я пошла быстрее. Повернув, выдохнула с облегчением. Вот и всё, а то накрутила себя до такой степени, что всякое мерещиться начало. Это от усталости. Надо скорее домой, расслабиться и отдохнуть.