Книга История Кузькиной матери, страница 76 – Марьяна Брай

Следом за Кузей в дверях показался Василий Данилович. Он кивнул мне. Взгляд мужчины был привычно спокойным, но в уголках глаз я заметила лёгкие морщинки от холода и ветра.

— Алла Кузьминична, мне уже пора, – произнёс он, слегка поклонившись. – Время позднее, да и снегопад усиливается. Моя матушка, скорее всего, тоже переживает, – он взглядом указал на Кузю, и я поняла, что он имел в виду: для своей матери он всегда вот такой же мальчик.

Я только кивнула, но не успев поблагодарить наставника, когда с лестницы раздался совершенно елейный голосок Анастасии. Она спустилась плавно, словно пава, скользя по ступеням, и, увидев Кузю, буквально защебетала:

— Кузенька мой дорогой, мой любимый племянник! Как же я рада, как я рада тебя видеть! Ты так вырос!

Новоявленная родственница рванула к мальчику, раскинув руки, словно хотела заключить в объятия, которые тот, надо отдать ему должное, встретил с некоторой настороженностью. Я заметила, что Кузя недоволен объятиями тётушки. Потом посмотрела на Василия Даниловича, который всё ещё стоял в прихожей, слегка замерев. Он смотрел на нашу гостью, нарядившуюся, словно планировала прямо сейчас ехать на этот свой бал. И в его глазах я увидела нечто похожее на удивление. Или… восхищение?

Моя гостья, ещё мгновение назад источавшая фонтан притворной нежности к Кузе, вдруг резко переключила внимание. Она обернулась к Василию и, сияя улыбкой, в которой оказались видны все до одного зубы, обратилась к нему:

— Василий Данилович, неужели вы не будете присутствовать за ужином? Алла так старалась, в доме пахнет пирогами, кухарка не может остановиться, бегает и хлопочет, стол уже накрывается! Неужели вы не составите нам компанию? – её голос лился как топлёный мёд, приторный и липкий.

Сказать, что я была ошарашена, не сказать ничего. А я собиралась их познакомить! За секунду в моей голове сложилось понимание: она знала, что происходит в моем доме, кто этот мужчина, и даже взяла на себя роль хозяйки!

Мало того, я вообще не планировала ужинать с Анастасией в этот вечер. Да ещё и не позволяла ей распоряжаться гостями в своём собственном доме, выбирая, кто останется, а кто нет! Это была уже открытая наглость, неприкрытая претензия на роль хозяйки.

Василий Данилович заметно замялся. Его взгляд метнулся ко мне, ища, кажется, поддержки или хотя бы подсказки. А я уже широко улыбнулась, собираясь подтвердить приглашение. Даже придумала ход, который позволил бы думать, что идея моя. Но тут, к моему превеликому удовольствию, в диалог вступил Кузя:

— Учитель! Останьтесь, пожалуйста! Я без вас не справлюсь, а мне хочется рассказать всем всё-всё про нашу охоту! И зайцев показать! – его голос был полон искреннего детского восторга, который было невозможно проигнорировать.

Василий Данилович взглянул на меня. И, кажется, в его глазах я прочла немую просьбу – он, видимо, просто не знал, как отказаться от такого напора без лишнего шума.

На этом наша беседа у порога не закончилась. Настя, кажется, решила совсем добить меня очередным выпадом, теперь уже в сторону моего управляющего, топтавшегося за спиной охотников в ожидании момента, когда сможет отчитаться передо мной:

— Эй, человек! Да, ты! Поезжай к Марии Петровны и сообщи, что Василий Данилович вернулся, а после ужина приедет домой. Нельзя заставлять женщину беспокоиться! А ещё передашь Марии Петровне письмо от моей матушки. Она рада будет так сильно, что перестанет переживать вовсе, – жестом факира она вынула из складок платья конверт и, отодвинув меня, словно мебель, прошла к двери, которая так и стояла нараспашку. Хозяйский тон Насти удивил не только нас с Тимофеем, но и Василия.