Книга История Кузькиной матери, страница 73 – Марьяна Брай

Оставив Анастасию в гостиной, сидевшей с таким видом, словно её бросили посреди дороги, я, не проронив больше ни слова, направилась на кухню. Шаги мои были твёрдыми, хотя внутри, признаться, всё кипело. Ну надо же, явилась! И ещё удивляется, почему я не скачу от радости. На кухне царил привычный утренний порядок. Алёна над чем-то колдовала у печи, и по запаху я поняла, что к обеду нас ждут сытные щи. Но не сегодня.

— Алёна, будь добра, свари что-нибудь самое простое, что есть в нашем доме. В идеале, чтобы было невкусное. Или пересоленное, – попросила я.

Наша добрейшая кухарка сначала удивлённо подняла брови. Она привыкла, что у меня всегда всё было по высшему разряду, особенно для гостей. Но стоило мне лишь мотнуть головой в сторону гостиной, где ещё недавно гордо и громко вещала о своём экипаже самка павлина, как она тут же всё поняла.

— А как же вы, барыня? – прошептала она, склонившись ко мне. – Вы же не станете это есть? Давайте я ей невкусное принесу, а вам вкусное. Пусть понимает.

Я покачала головой:

— Нет, Алёна. Просто приготовь постную похлёбку. Без изысков. Пироги у нас запланированы на вечер, когда Кузя с Василием Даниловичем вернутся с охоты. Так что сейчас можно обойтись самым простым. И да, никаких разносолов.

Алёна кивнула, но в глазах её всё ещё читалось лёгкое недоумение. Впрочем, спорить со мной она не стала. Обед прошёл в каком-то странном натянутом молчании. Анастасия, хоть и была голодна с дороги, лишь ковыряла ложкой в своей тарелке, то и дело бросая на меня обиженные взгляды. Жидкая похлёбка, видимо, была совсем не тем угощением, на которое она рассчитывала. Я же ела спокойно, наслаждаясь каждым глотком, будто это был самый изысканный суп в Париже.

Я решила не тянуть резину. Сейчас нужно было выяснить главное: какого чёрта она вообще припёрлась.

— Анастасия, – начала я, отложив ложку и глядя ей прямо в глаза, – зачем ты приехала?

Она вздрогнула от неожиданности, будто я поймала её за руку. И тут же её глаза наполнились слезами.

— Ма… мама очень больна, – прошептала она, и голос её дрогнул. – Сейчас её отвёз доктор в специальное место, где она может выздороветь.

Я нахмурилась.

— Он отвез её в больницу? Так зачем же ты приехала сюда? Наверное, стоило остаться с ней, ухаживать за ней?

Анастасия покачала головой, и слезы уже текли по её щекам.

— Нет, это не больница. Это место, где люди лечатся на водах. И… и если лечение поможет, то она ещё будет ходить.

Внутри у меня всё опустилось. Эта фраза «если поможет» прозвучала как приговор. И обижать девочку, которая, похоже, сама в отчаянии, я совершенно не планировала. Ведь кто принимал решение отправить мать на «воды»? Не она точно. Сколько ей сейчас? Восемнадцать? Семнадцать?

— Анастасия, – мягче спросила я, – напомни, сколько тебе сейчас лет?

Она всхлипнула и ответила:

— Девятнадцать.

Девятнадцать… Совсем ещё ребёнок по сути. Все вопросы в их семье всегда решала мать, и девочка не виновата, что мать ее такая язва.

— Скажи мне… – спросила, и почему-то захотелось взять её за руку, но я сдержалась, – все вопросы в вашей семье решает мать?

Анастасия сначала замерла, не ожидая подобного вопроса, секунду подумала, часто-часто закивала головой и разревелась ещё сильнее, прикрыв лицо руками. Стало понятно, что она здесь не по своей воле и, возможно, совсем не из злого умысла.