Книга История Кузькиной матери, страница 39 – Марьяна Брай

— Хорошо, конечно, что усадьба вернулась, да только это ведь не всё, правильно? Ты один знаешь, что память у меня теперь дырявая. Что-то вспомнила, а что-то как в тумане ещё. Весна уже. Чего полагается сейчас? Пахать? Сеять? – не зная, как разъяснить мужику мои заботы, я перебирала из головы подходящие действия, старалась не воткнуть неуместное: «косить».

— Погибаевка ужо начали! – засомневавшись, но после моего жеста он присел. – Я вчера заехал попутно. Хоть и поздно уже, но старшего нашёл. Они как раз там собирались в усадьбу идти, узнавать, почему никто приказа не даёт. А как узнали, что Харитоновых забрали, так всю деревню подняли, чтобы хорошие новости сообщить! Пахать сегодня вышли, думаю. Дня три-четыре уйдёт на это.

— А у нас, получается, земля только в Погибаевке? – уточнила я

— Теперь так. Но нам хватит. Продавать, конечно, нечего будет, да и соломы маловато. Покупать придётся…

— Тимофей, ты мне вот что объясни… – я не знала, как донести до него свои мысли, но решила говорить прямо: – Почему супруг именно Погибаевку прописал в наследстве, как непродаваемую деревню? Вот всё остальные, мол, продавайте сколько хотите, а эту деревню не трожьте!

— Хм, – он наконец отпустил одной рукой свою спасительную шапку и почесал густую черную шевелюру. – Земли там хорошие, угодья, сытные для скота, да и люди уже сколько поколений, считай, с Алябьевыми… Не знаю, барыня. Может, любилась ему деревня та? Я никакой тайны в том не вижу.

— Ладно, если чего вспомнишь… может, он там планировал что? – я надеялась этот вопрос решить сегодня, чтобы карты были на руках. Но, по всей видимости, выходило, что это бзик такой был у моего супруга. Чуда не произошло. Никаких там изумрудов Алябьев не нашёл. Или просто не говорил ничего управляющему? Тогда кому? Умер ведь не в один день, не скончался скоропостижно. Кто-то должен знать. Или, правда, просто по душе ему была та деревня…

Мария с Алёной оказались самыми шустрыми в поместье. Если Тимофей управлял мужиками, не влезая в женские домашние дела, то эти две девки споро управлялись с бабьём. В этом я уверилась за пару дней. Достаточно было просто понаблюдать. Еле себя держала, чтобы по привычке не построить всех и новые указания не дать. Только потом остановилась и приказала себе же: «они тут без тебя годы и годы существовали. Без телефонов, прогноза погоды и врачей. А значит, знают поболе тебя. Понаблюдай пока, советов не давай.».

Кузьма как-то в дом пришел с девчушкой из обслуги. Я, сидя после обеда в гостиной в кресле и решая, что делать сегодня, услышала шепотки. Сделала вид, что задремала. Парочка прошмыгнула за спиной в сторону столовой. Там минут пять пробыли, и на обратном их пути я уже стояла в дверях. Алёна в это время пошла рыбу принимать у пацанят, что за неё отвечали и удили ежедневно. Рыба шла с икрой, сытая, крупная.

— Ой, матушка, а мы тихохонько, чтобы не будить. Неужто нашумели так? – пялил на меня глаза Кузьма.

К слову, паренек и дня не продержался, чтобы не переодеться в поношенное. Нашёл где-то свой старый картуз, подаренный, видимо, взрослым, поскольку на затылке был грубо стянут суровой ниткой, чтобы не съезжал на глаза.

— А это кто? – я с любопытством рассматривала «подругу»: выше на пару голов, тощая, как щепка, но щекастая при этом всём, испуганная, как мышь, сидящая в бочке, открытой хозяйкой.