Книга Сладкая для инкуба, страница 80 – Лолита Моро

Я разгреб собой толпу у бара. Встал рядом.

— Привет, котенок, не меня ищешь?

— Всеблагая! Хью, это ты?

Я взял ее за руку и повел. Теплая ладошка Ми лежала в широкой моей. На нас обращали внимание, кто удивленное, кто с оттенком презрения.

— Нас спалят на костре, – смеялась розовыми губками Ми.

Я реально терял голову при виде ее язычка, проскальзывающего между белыми зубками.

— Ты колдуешь, признайся, – проговорил я, нагнувшись к самому ушку.

Самый медленный лифт во Вселенной еле-еле двигал нас на второй этаж. Я взял лицо девчонки в ладони, хотел поцеловать. Но она заслонилась от меня руками.

— Теперь распустят слух, что ты увлекаешься мальчиками, – смеялась надо мной Ми. Пропустила вопрос мимо ушей.

Внутри меня крошечная скрипочка пыталась изобразить что-то вроде знаменитого каприччио, нахальный барабан сбивал ее с такта, нежная флейта вела свою едва слышную партию. Шнуровка на рейтузах впивалась в бедного меня.

— Главное, чтобы не начали судачить, что я соблазнил ваше будущее величество, – проговорил я, открывая дверь в свой новобрачный номер, – тогда мне точно не сносить головы.

Ми тяжело вздохнула. Я обнял ее и долгожданно прижал к себе. Я кажется видел ее сегодня рано утром? Вечность прошла между нами.

Я приподнял ее за попу и прижал к себе:

— Очень быстро, котенок, время бежит, тик-так. Дай мне свои сладкие губки.

Я хотел накрыть ее губы своими. А заодно расстегнуть штаны у обоих. Но выставила ладони вперед и уперлась.

— Нет, Хью. Я не хочу вот так на бегу. Я вернусь ночью, – заявила упрямая девчонка.

— Счастье мое, это никудышная мысль, – я все-таки уронил ее на спинку в шелковый угол оттоманки. Расстегивал тугие петли мундирчика. Неудобно страшно! – развяжи шнурок на рейтузах, или я заплачу от боли. Сама, своими пальчиками.

— Нет уж! – злодейка выскользнула из-под меня.

— Ты пойми, малышка, турнир протянется до утра, в лучшем случае, до четырех часов. И Псы Всеблагой караулят меня круглосуточно. Иди ко мне, я сделаю все, как надо. Я обещаю, тебе понравится.

Я сделал последнюю попытку поймать непослушную за руку. Из миллионов женщин на этой планете одна она способна говорить мне «нет». Я хотел ее до хрипоты, до боли.

— Я обижусь, – безнадежно пригрозил я.

— Не надо, – хихикнула Ми.

Ее скрипочка наконец-то соорудила внутри меня что-то похожее на каприччио. Дерзкое и заводное. Я отвернулся. Второй облом за одни сутки.

Часы над камином показывали без четверти. Я застегнул пуговицы на шелковом жилете, которые чуть не оторвал в порыве страсти, засунул руки глубоко в карманы камзола. Дыхание медленно восстанавливалось.

— Я хотела спросить, – начала негромко гадкая гостья.

Я не сводил взгляда с циферблата. Через пять минут пойду вниз.

— Ты не знаешь, почему принц Эрик так странно пахнет?

Я перевел взгляд на упрямую нахалку. Хватает же совести вопросы задавать!

Ми смотрела кротко и смирно, и чуть виновато. Просто невинная овечка. Овца! Я повел плечами:

— Как?

— Ужасно, если честно. Какой-то отвратительной несусветной тухлятиной! Я находится рядом не могу. Тошнит, – печально призналась высокородная госпожа Милена.

Я снял невидимую пылинку с плеча. Направился к дверям.

— Хью! – плачущим голосом окликнула меня барышня.

Я остановился. Оглянулся:

— Скорее всего, это суккуб оставила на Его высочестве свою метку, чтобы найти, если выберется на свободу. Невозможно вытравить ее ничем и никогда. А чуешь ты ее потому, что ведьма.