Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 23 – Кейтлин Эмилия Новак

Я подумывал было найти предлог, чтобы увести Маргарет прочь от этой толпы, но ее взгляд пригвоздил меня к месту. Она не произнесла ни слова, но этим взглядом дала понять: «Я здесь по собственной воле. Животные – моя работа. И мне не нужна сейчас защита». Что ж, с этим было не поспорить. Я постоял рядом еще немного, а потом, дав ей знак, что ненадолго отлучусь, двинулся к дальним шатрам. Там я встретил своих старых друзей – Хью и Арчи. Они, как всегда, были оживлены, с бокалами в руках, уже навеселе. Мы выпили вместе по пинте эля, поговорили о последних событиях в округе и о предстоящей свадьбе, на которую они оба были приглашены. Вспоминая юность, мы так смеялись, что на какое-то время я почувствовал себя совершенно беззаботно и легко.

Когда я уже собирался идти обратно – надеялся, что Маргарет вскоре освободится и мы сможем немного побыть наедине, – ко мне подошел Эндрюс, отец Элеонор. Он держал в руках бокал с темным ароматным напитком – явно более крепким, чем эль. Протянул его мне с вежливой улыбкой.

— За счастье молодых, – сказал негромко, глядя мне в глаза.

Я не мог отказать – был не вправе. Мне все еще было неловко перед ним и перед его дочерью.

Эндрюс расспрашивал меня о делах: об управлении хозяйством, о ремонте в замке, доволен ли я рабочими – словом, задавал вежливые вопросы, за которыми обычно прячется что-то недосказанное.

Мы разговаривали долго. Так долго, что я не сразу заметил, как в моих руках оказалась очередная кружка. Я пил и с каждым глотком чувствовал, как становлюсь все спокойнее и отстраненнее. Что-то размывалось в сознании. Звуки становились мягче, цвета – ярче, воздух – теплее.

Не знаю, зачем и почему, но мы начали медленно продвигаться сквозь толпу в сторону леса. Все происходило как бы само собой. Разговор шел гладко, смех людей звучал как музыка, мир играл яркими красками, которые мне не хотелось упускать. Я ловил себя на мысли, что не хочу возвращаться к реальности. Я хотел раствориться в этой легкости, в этом сладком, зыбком состоянии.

Это было не простое опьянение, нет… Что-то иное, чего я прежде не испытывал. Ни эль, ни вино, никакой другой напиток не мог произвести такое необъяснимое, мягкое, обволакивающее, опасное воздействие. Я чувствовал, что теряю связь с землей, со временем, с собой.

И вдруг, когда мы почти уже вышли за пределы поля и шум праздника остался где-то позади, в полумраке у края деревьев появилась фигура – Элеонор. Она стояла неподвижно, будто ждала, будто знала, что я появлюсь именно здесь и именно сейчас. Тихо и коротко что-то сказала – я даже не запомнил, что именно, – и мы продолжили идти втроем к кромке леса.

Элеонор обратилась ко мне с просьбой поговорить наедине, и я понял, что не то что говорить, но и стоять на ногах уже почти не могу. Я поднял руку в нерешительном жесте – как знак возражения или, может, мольбы, – но это не имело значения. Она что-то шепнула Эндрюсу – я не разобрал слов, затем взяла меня под руку и со странной интонацией, с которой мать обычно воздействует на ребенка, отчетливо проговорила:

— Дерек, тебе надо сесть. Ты устал. Выпей воды.

Я не сопротивлялся. Мы сделали всего несколько шагов в глубь леса, и она усадила меня на мягкую, теплую траву, подала фляжку. Я сделал глоток и обратил внимание, что Эндрюса с нами уже не было. Мы остались вдвоем. Вдруг все растворилось в тумане. Сначала я потерял чувство времени, потом – ощущение тела, не мог контролировать свои мысли. Сознание плавало в какой-то вязкой тьме. Я то словно проваливался в бездну – глухую, поглощающую, то выныривал в мир, где все дрожало, искривлялось, словно я смотрел на реальность через мутные преломляющие стекла. Мне казалось, что кто-то дотрагивается до моего лица, что я слышу имена, смех, шепот. Перед глазами вспыхивали образы – то Элеонор, то Маргарет.