Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 136 – Кейтлин Эмилия Новак

Все, во что я так глупо верил, исчезло за одну ночь. Мое будущее, выстроенное из надежды и страха, из лжи и полуправды, обрушилось, просто рассыпалось в прах, как и сто двадцать лет назад. Ничего не оставалось, как снова собирать по осколкам то, что еще можно было назвать душой. Или хотя бы ее тенью.

Я не переживал, что Мэган закроется в своей комнате, как когда-то Маргарет, и умрет от страданий. Мэган была не из тех женщин, что растворяются в слезах и трагизмах. Но в том, что она сбежит, у меня не было ни тени сомнения. Учитывая ее панический страх перед всем необъяснимым и в целом ее трусливость, что еще она может предпринять? Принять меня? Мою тьму, мои крылья, мою, мягко говоря, странную судьбу? Конечно нет! При всей своей храбрости в бытовых вопросах Мэган не способна адекватно воспринять паранормальное явление, особенно если оно тянет за собой вековое проклятие. Ее душа, как оказалось, куда менее гибкая, чем я предполагал.

Я был уверен, что она не стала делиться с Мак-Кензи тем, что произошло. Могла ли она прийти к Уоррену или Гленн с рассказом о живом портрете, о вороне, ставшем человеком, о лорде, исчезнувшем в 1896 году и вернувшемся, чтобы сломать ей жизнь? Нет. Она слишком закрыта и слишком умна, чтобы выдавать безумные, как многим бы показалось, россказни.

И все же от этого мне не стало легче. Настроение было скверным. Я продолжал злиться на нее и на себя, на саму идею любви, которую когда-то снова пустил в сердце, как последний идиот. Думать было больно, писать – бессмысленно. Все уже было сказано. Или не сказано. Добравшись до башни и перевоплотившись в человека, я просто рухнул на кровать. Второй раз за сто двадцать лет я спал ночью. Да, именно так: спал как человек. Что ж, надо признать, это гораздо удобнее, чем спать в обличье ворона, к тому же тепло, мягко. Главное – не привыкнуть к такой роскоши. Привычки, как известно, не всегда дело хорошее.

«Утро вечера мудренее», – говорили когда-то простолюдины. Глупость, конечно. Но я ухватился за нее, как за спасательный круг, потому что других кругов не осталось. Однако на рассвете, несмотря на то что я проспал всю ночь в кровати, легче мне не стало. Тогда, не дожидаясь вечера, я отправился к Иннес.

Я не знал, чего именно хотел от нее. Ответа? Поддержки? Заклинания, способного стереть память? Или чтобы она сказала: «Да, ты не сошел с ума, все это происходит. Да, она – Маргарет, и ты снова проиграл». Я хотел, чтобы хоть кто-то меня понял – понял тень века, человека без будущего. Надеялся, что Иннес сможет прочитать мысли ворона, в противном случае мне пришлось бы ждать до сумерек. Но едва я направился к ней, как на знакомой тропе через холм увидел Мэган и Гленн – они шли к дому провидицы. Я завис в воздухе, затем спикировал и скрылся в траве, чтобы не выдать свое присутствие. Я не верил своим глазам! Она не уехала. И я не знал, хорошо это или плохо. Рядом с ней была Гленн – это насторожило. Зачем? Почему вместе? Почему идут именно к Иннес?

Первым импульсом было улететь. Но я не мог – слишком многое зависело от этих нескольких минут. Я должен был знать: зачем Мэган пришла, рассказала ли Гленн обо мне, выдала ли другим мою тайну? В горле встал ком – нет, не от страха, от разочарования, которое вызывало горечь, как глоток старого вина, прокисшего в бочке. Если она пришла за подтверждением – пусть. Но если чтобы предать, чтобы выставить меня из Касл Рэйвон… Когда-то Маргарет уже сделала так, история, как мне казалось в тот момент, повторялась.