Книга Ночь девы, страница 61 – Юлия Бабчинская

— Редкостная дрянь! – говорит он наконец, проглатывая кусок. – Что это за рыба?

Пожимаю плечами.

— Я взяла все с королевской кухни. Она протухла? – Откуда мне было знать, сколько лежит там этот пирог, но вряд ли так уж долго.

— Нет, но на вкус как помои. Если бы ты ела настоящую золотую форель из… А, впрочем, неважно, – замолкает он, возвращаясь к еде. Отхлебывает воды, тоже морщится. А с водой что не так? Какой он, оказывается, привередливый.

— Теперь я понимаю, почему ты столь тощая, – говорит Призрак, неодобрительно качая головой.

— Это из-за болезни, – немного помедлив, отвечаю я, садясь на кровать и устремляя взгляд на две луны. Скоро настанет час, когда Фортуна уйдет, но Дану не останется в одиночестве – на небосклоне появится четвертая луна, сине-фиолетовая Сивилла.

— Что за болезнь? – спрашивает Призрак, и мне становится неуютно. Говорить о своих изъянах с таким симпатичным парнем? Это означает признаться в собственном бессилии. Но мне очень хочется довериться кому-нибудь, возможно, даже первому встречному. Особенно первому встречному. Как же это глупо, и все-таки нас будто свела сама судьба.

— Я бы сама хотела это узнать. Отец и магистри говорили, что я слаба здоровьем. Иногда и правда у меня случаются… – опускаю голову, глядя на свои руки, – приступы.

— Расскажи мне о них.

И к своему удивлению, я рассказываю. Выкладываю все этому незнакомцу, который так стремительно ворвался в мою жизнь, а я ведь о нем практически ничего не знаю. Я говорю про тени, окружающие меня в моменты приступа, про их глаза, наполненные жадностью и гневом, что горят белым огнем. Говорю про пустоту, в которую проваливаюсь, про женщину с огненными волосами, дразнившую меня одним своим присутствием. Рассказываю про бой с многоножкой и трех спасенных мною – об алом змее, белом пауке и угольно-черной скорпионихе. К чему скрывать, если он их видел?

Когда в горле пересыхает, я тянусь за водой и замечаю грозное лицо Призрака.

— Может быть, ты знаешь, что это за болезнь? – слабым голосом спрашиваю я. – Почему я бываю такой… слабой?

— Это не слабость, Ирис, а огромная сила, – говорит он. – Ты силомант, – а потом, чуть помедлив, добавляет: – Как и я.

— Но я слышала… слышала, что силоманты – это величайшее зло! – шепотом откликаюсь я.

— Несомненная правда! – усмехается Призрак. – Для наших врагов и наших любимых мы зло. Но не каждый силомант способен выйти в Сферу.

— Что такое Сфера? – с любопытством спрашиваю я.

— Мир духов и духи, там обитающие. Если честно, я встречал лишь одного человека, способного оказаться там, но он уже мертв.

Повисает тишина, сродни той, что окутывает меня в пустоте.

— Сфера… – повторяю я. – Значит ли это, что я принадлежу тому миру, что я связана с этими злыми существами?

И тогда приходит черед Призраку говорить.

— Сфера – мир духов, но знают о нем немногие. Во многих религиях Магиваррии души умерших улетают в мир иной, думаю, в ваших Малых Королевствах это также известно. – Делаю себе мысленную пометку, как он говорит «ваших». Откуда он все-таки явился? – Вы молитесь вашему людскому богу, Великому Сотмиру, чтобы он принял почивших в своих райских землях. Вот только духи способны проникать в наш мир, а делают они это только через силомантов. Только с ними, людьми, способными управлять магическими камнями и черпать из них силу, у них особая, самая тонкая связь.