Книга Ночь девы, страница 141 – Юлия Бабчинская

Из тумана выныривает мой зверь. Он терся рядом, не показывал носа – зализывал раны, понимаю. К этому мы с ним привыкли. На улицах все спокойно, утихли хтоны, хоть я и чувствую, как они ворочаются под землей, охраняя территорию стратумов.

Им нужна она. Ирис.

Если бы только им.

Но я не могу помочь ей. Не вправе. Лучше уйти сейчас, тем более что мне все равно пришлось бы. Меня грызет беспокойная мысль, которая лишь злит. Да брось, Арман! Ты уже давно отвык волноваться за кого-либо. К чему тревоги, когда есть лишь ты и твоя месть.

И все же я беспокоюсь за нее. Справится ли? Сумеет ли уйти отсюда? Я надеюсь, что да.

«За что ты так с ней?» – шепчет внутренний голос.

Туман столь густой, что замок Лилий я вижу не сразу. Скорее знаю, что он здесь. Шерсть у моего зверя встает дыбом, и ясно почему: от этого места веет холодом. От него тянет смертью.

Я множество раз умирал в своих мыслях и столько же раз возрождался, напоминая себе, что остался лишь я. Только я в силах что-то изменить для них – для отца, для мамы, для Рии.

Никчемный принц уничтоженного королевства. Белая ворона в семье одного из мощнейших силомантов Прима.

Я помню лазурные воды, теплое солнце, щекотавшее шею и плечи, когда я гонял по песчаной отмели. Собирал ракушки, разглядывал камешки, стараясь за этими пустяковыми занятиями понять себя и свое место.

Почему я родился таким обычным? Кому был нужен? И все же я любил их. Любил всей душой и сердцем. И только я могу отомстить и вернуть покой их душам.

Печально, но только я. Лишенный всяких способностей. Силоцветы отвергли меня еще в детстве, когда отец тешил себя надеждами на сильного наследника.

Хорошо, у него была Рия, моя могущественная сестра. Одним щелчком она могла заставить пасть перед ней на колени. Истинная королева. Истинная мертвая королева.

В тот день я сидел в темнице Золотого замка, разглядывая знамена с фамильным грифоном на гербе, и не видел на горизонте тень. Она нарастала, приближалась, как рассказывали мне позже. Волновалось море, строптивое море, которое я так любил.

Пока не явилась армия. В тот день я видел столько боли, что все последующее казалось мне легким дуновением ветра.

Но я выжил. К сожалению, выжил.

Их была тьма, но хуже всего другое. Хуже всего то, что их предводитель уже был среди нас. Тамур. Друг моего отца, самый близкий, самый преданный. Он долго втирался к нему в доверие, он был его тенью и стал его погибелью.

Я помню, как они пытались сломить волю отца. Несколько дней кряду длилась эта пытка. Но они явно недооценили его – они и подумать не могли, что отец способен выходить в Сферу.

Совсем как Ирис.

Я считал отца неуязвимым, но он оказался смертен. И слаб. Сперва я ненавидел его за эту слабость, ведь мама не была силомантом. Ей выпала честь стать женой сильнейшего из сильнейших, дать ему наследников. И ей же пришлось страдать больше всех. Я помню, как пришел черед Рии, как быстро она сломалась. И это поразило меня сильнее всего.

Теперь их души навеки заточены в Сфере, а их тела преданы огню, мне пришлось убить их. Они ждут меня в Сфере. Ждут, когда я освобожу их.

Даже ради Ирис я не смог бы подвести их.

Пусть они не верили в меня, но я их любил. Семья есть семья.

Ирис

Я внимательно рассматриваю силомантов: этого статного мужчину я вижу впервые, но с этой бородой он чем-то похож на моего отца, разве что у него светло-русые волосы и еще более стальной взгляд. На его руке сверкает печать с бледно-голубым камнем, напоминающим о водной глади. Девушку и старуху я уже встречала – на фестивале, возле того фургона артистов. Мне кажется, что эта девушка кого-то напоминает.