Книга Ночь девы, страница 119 – Юлия Бабчинская

Я не смог защитить своих родных в Приме, не спас славное королевство Грифона. И погрузился на дно отчаяния. Если бы не «петля», в которую меня отправил наставник, не знаю, нашел бы я в себе силы. Это было долгое и мучительное время тренировок. И столкновения с самим собой.

Я прошел Пещеру Льда, где научился сохранять тепло собственного тела внутри. Выжил после схватки с Огнем. Я истязал себя, чтобы забыться, и «петля» будто вторила моим внутренним страхам и боли, подкидывая мне новые испытания.

И в этом месте мы оказались неспроста.

Но для чего?

Ирис

Здешние места неестественно красивые. Окошки домов светятся розовым, и я замечаю растущие прямо на карнизе ярко-лиловые кристаллы. Не один камушек, а целая гирлянда переливающегося волшебства. Первое желание – прикоснуться к ним, но я отступаю на пару шагов. Все же в камнях скрыта опасность, ведь именно они помогли стратумам захватывать силомантов. Сила и слабость.

На небе знакомые созвездия перемешались с теми, которые я вижу впервые. И вот наконец из темноты, словно глаз дремавшего доселе чудища, выглядывает лунный серп. Насыщенная желтизна отсвечивает золотом. Острые края таят в себе угрозу. Лезвие, нависшее над нами всеми, будто небесный палач. Не сразу мой взгляд собирает картину вместе. Это Дева, а лунный серп сияет в ее бледно-синей на фоне черноты ладони. А Грифон… я еще никогда не видела, чтобы созвездия двигались, менялись, напоминая подвижные картины.

Грифон. Он падает навзничь, раненный прямой линией из звезд с убийственным наконечником. Это дурной знак, понимаю я. Призраку опасно находиться рядом со мной, и звезды будто вторят моему предчувствию.

Ночь проходит, уступая место розовым лепесткам облаков и нежной синеве. Странная, непонятная ночь. Конечно же, при свете дня все встанет на свои места.

Одна мысль не отпускает меня: я должна держаться подальше от Призрака, иначе с ним что-то может случиться. Звезды незнакомого мира послали мне знак. Не зря, наверное, силоманты не могут быть вместе. Из века в век это оставалось неизменным неспроста. И мои родители – прямое доказательство тому, что беды не миновать.

Сонная, я выхожу из гостевого домика, куда дружелюбно поселил меня Ларго. Он сказал, что здесь когда-то принимала гостей Сирин, но я не чувствую внутри ни единого намека на мамино присутствие. Должно быть, многое поменялось.

Во дворе встречаю странную картину: Призрак сидит на траве, разложив вокруг себя разные штуковины из своего арсенала, которые с любопытством изучают… дети.

Стойте, здесь же не было никаких детей!

Один мальчишка с копной рыжих волос подбегает ко мне.

— Ири! Проснулась наконец!

— Что? – говорю я, тряхнув головой. – Призрак, откуда здесь все эти дети?

Остроносые мордашки с блестящими голубыми, серыми и зелеными глазками, напоминающими стеклышки, поворачиваются ко мне. Многие мальчишки держат за руки девочек, словно боятся отпустить.

Рыжеволосый мальчишка тянет меня за рукав.

— Идем, Ири! Днем здесь не менее весело. Совсем скоро будет хоровод, а потом мы сплетем венки в честь Мамы.

— Ларго? – не веря, спрашиваю я, вглядываясь в лицо мальчика. – Но как это возможно?

— В Ивовых заводях возможно и не такое, – присвистывает он.

Призрак поднимается, собирает свои вещи.

— Я украду ее ненадолго, – говорит он, заводя меня обратно в дом.